Ксения Князева: Княжна нежна

Актрисе Ксении Князевой повезло с репертуаром. Каким-то образом ей удается находить фильмы, снятые в редких для нашего сегодняшнего кино жанрах: комедии, мюзиклы, исторические картины. О своем везении героиня новых фильмов «Слуга государев» и «Любовь-морковь» рассказала Сергею Алещенку.

Если б медали девчонкам давали, то все бы девчонки героями стали» — этот преступно привязчивый опус Вани Панченко донимал нас пол-лета. Бригада маляров-штукатуров, вяло подновлявшая стены нашего здания под аккомпанемент потрескивающего радио, почему-то всегда выделяла эту композицию возгласами восторга и увеличением громкости: через открытые окна двухаккордный напев проникал в редакцию и уничтожал последние нервные клетки сотрудников. Мы закупали беруши в промышленных масштабах и молились об окончании ремонта. Осенью наши молитвы были услышаны. Но когда летний саундтрек превратился наконец в воспоминание, «Медали» вдруг снова дали о себе знать. Я готовился к интервью с актрисой Ксенией Князевой и, как водится, с пристрастием допрашивал Интернет.

Всемирная паутина пыталась отделаться набором общеизвестных фактов: 23 года, родилась в Загорске, переехала с родителями в Сибирь, мисс Красноярск-98, закончила Школу-студию MХАТ, снималась в сериале «Курсанты» и фильмах «От 180 и выше», «Слуга государев», «Любовь-морковь». И вдруг — принимала участие в музыкальном клипе на песню «Медали»! Да что вы! Надеюсь, это было, что называется, по молодости. В любом случае теперь у меня есть хотя бы один каверзный вопрос. Но начнем мы все-таки с модельного прошлого, тем более что здесь Ксении действительно есть о чем рассказать.

ELLE: Вы с детства готовились стать моделью?

КСЕНИЯ КНЯЗЕВА: Нет, я хотела быть артисткой балета, как мама. Я закончила балетную школу, до 14 лет танцевала в разных коллективах. А моделью стала почти курьезно: прогуливала то ли физику, то ли математику и увидела объявление о наборе девушек на конкурс «Мисс Красноярск». Мне было 15 лет, что я тогда понимала? Мне казалось, это так красиво... В общем, я пошла. И выиграла.

ELLE: И Вас сразу пригласили в Elite?

К.К.: Не совсем. Я поехала в Москву поступать на подготовительные курсы журфака МГУ, но раньше этих курсов меня нашел фотограф и определил в большой шоу-бизнес. Я стала финалисткой Elite Model Look, подписала контракт и уехала сначала в Токио, потом в Париж, в Милан. Так все завертелось: прет-а-порте, потом кутюр, фэшн-съемки, обложки, рекламные кампании.

«МЕНЯ ВСЕ ВРЕМЯ ДРАЗНИЛИ МОДЕЛЬЮ, ГОВОРИЛИ, ЧТО НА ТАКУЮ ВЕШАЛКУ, КАК Я, НЕТ РЕПЕРТУАРА».

ELLE: А есть любимая обложка?

К.К.: Да, обложка французского Madame Figaro. Я там в таком красивом кутюрном платье от Valentino. Смешно, что одновременно вышел американский Marie Claire с Гвинет Пэлтроу на обложке, и она там в таком же платье! Я взяла две эти съемки и повесила рядом в рамочках.

ELLE: С кем из больших дизайнеров удалось поработать?

К.К.: Ой, много с кем. Начиная с моих любимых японцев Ямамото и Мияке до Гальяно и Ферре. Когда уходил Ив Сен-Лоран, в Центре Жоржа Помпиду устроили грандиозный прощальный показ, и я была символом русской коллекции, которую Ив сделал, по-моему, в 70-х годах. На меня повесили огромный гранатовый талисман, рядом на подиуме стояли Катрин Денев, Летиция Каста и еще масса европейских звезд. Вообще все было очень трогательно. Cен-Лоран, уже старенький дедушка, сам поправлял каждой девочке платье. Я тогда, конечно, не до конца понимала, что происходит, но все равно было ощущение — уходит целая эпоха.

ELLE: Не жалко было все это бросать?

К.К.: Наверное, на подсознательном уровне я всегда понимала, что модельный бизнес — это временное. Мой энтузиазм вскоре угас. Я даже сама удивлялась, насколько быстро мне наскучило приходить на съемки, если речь не шла о каком-то экшне вроде смешного ролика или если это не была работа с каким-то интересным фотографом, который тебя действительно стимулирует. Плюс я не знала, куда девать мозги. Хотелось учиться, сесть за парту и готовиться к сессиям. А потом у меня возникли проблемы со здоровьем, и так как в Нью-Йорке, где я тогда работала, очень сложно получить медицинскую страховку, я поехала обратно в Москву. И тут уж решила: «Была не была, попробую поступить в театральный вуз». И поступила — в «Щуку», в ГИТИС и в Школу-студию МХАТ. Естественно, решила учиться у Табакова во МХАТе. Олег Павлович нас сначала набрал, а потом... у него же ответственная должность худрука театра... в общем, он передал нас другому педагогу — Игорю Золотовицкому.

ELLE: Простите за грубое слово, Вы вообще шмоточница?

К.К.: Не-ет! А хотя не знаю. Вот я вам говорю «нет», а сама думаю: «А я не вру?» Я очень люблю утонченные люксовые марки: Hermès, Chanel, Marc Jacobs. Но моя повседневная одежда — это джинсы, удобные свитера и кроссовки плюс большая сумка (актрисы же тоже ходят по кастингам). А вот вечерочком я обычно вытрясаю из своего гардероба что-нибудь симпатичненькое. Когда ты учишься в театральном вузе ис восьми утра до двенадцати вечера ползаешь по аудиториям, готовя отрывки, этюды, пародии, голова, кроме этого, ни о чем не думает. Потом, в конце недели, смотришь на себя и понимаешь: «Боже, да я в этих джинсах хожу уже десятый день!» Так что, когда появляется свободная минутка, приятно как-то приодеться. В последнее время я много вещей покупаю в Каннах. Там любят русских клиентов, могут даже отложить что-то по телефону. Вот недавно купила там две потрясающие сумки: одну пришлось ждать полгода, другую — три месяца.

ELLE: Модельное прошлое больше помогало или вредило в актерской карьере?

К.К.: Меня все время обзывали моделью, дразнили худой глистой, говорили, что я такая вешалка, что на меня вообще нет репертуара. С другой стороны, в Голливуде, например, почти все актрисы хоть месяц, но работали моделями. К тому же я многое видела, побывала на всех континентах, у меня отличный английский и неплохой французский. Есть раскрепощенность...