Рания, королева Иордании

Добрая и прекрасная королева, хорошая жена и мать, убежденная защитница интересов женщин в арабском мире — все это Рания, королева Иордании. Она изменила наши архаичные представления о восточных женщинах. О своей семье, ценностях и политических взглядах королева Рания рассказала Каролин Лоран.

Она родилась в палестинской семье, принадлежавшей к средней буржуазии. Выросла в Кувейте, «жила как все», но 13 лет назад вышла замуж за короля (в тот момент – принца) Иордании Абдаллу. Сейчас у них уже четверо детей, но интерес международных СМИ к 36-летней королеве не ослабевает. Последние слухи о разводе королевской четы — яркое тому свидетельство. Однако чаще Ранией восхищаются, и совершенно резонно. Иногда ее называют Жаклин Кеннеди Ближнего Востока, но Рания не только законодательница стиля и красавица, она прежде всего яркая самостоятельная личность и влиятельная общественная фигура. Ее задача — помочь Востоку и Западу, а также мужчинам и женщинам лучше понять друг друга.

ELLE: О какой жизни Вы мечтали до замужества?

Р.: Я вела самую обыкновенную жизнь: училась, отдыхала, ходила в кино, в спортклуб, в кафе. У меня были друзья из разных слоев общества. Родители приучили нас – брата, сестру и меня – ценить труд. Скорее всего, после учебы я бы занялась бизнесом. Когда я вышла замуж, мне, конечно, потребовалось некоторое время, чтобы привыкнуть к статусу принцессы, а потом и королевы. Но мне и сейчас удается заниматься тем, что мне действительно нравится и интересно!

ELLE: По конституции королевский титул не дает Вам политической власти. Полагаете ли Вы, что, несмотря на это, влияете на короля и на принятие им государственных решений?

Р.: Послушайте, как и в любой семье, мы вечерами после работы вместе ужинаем, а значит — разговариваем, обмениваемся мнениями. Муж рассказывает о том, чем занимался днем, а я объясняю ему суть социальных проектов, которые мне хочется реализовать. Мы поддерживаем и, если надо, критикуем друг друга. Мы хорошие партнеры.

ELLE: Но в последнее время все настойчивее распространяются слухи о вашем разводе…

Р.: Я тоже это слышала и даже читала в некоторых СМИ! Абсолютно не понимаю, с чем это связано. В принципе я сознаю, что все публичные люди подвергаются атакам на частную жизнь, и я тоже. И, конечно, подобные слухи могут меня задевать. Мы как раз сегодня за завтраком обсуждали данную тему с мужем. Он сказал, чтобы я не придавала всему этому значения, и добавил: «Послушай, лучше пусть говорят, что наш брак разваливается, а на самом деле это не так, чем наоборот». И он прав! Мы женаты тринадцать лет, любим и понимаем друг друга. У нас зрелые, доверительные отношения, и мы оба это очень ценим.

ELLE: То есть Вы официально в журнале ELLE опровергаете слухи о разводе!

Р.: (смеется). Да! Я официально опровергаю слухи о размолвке, разводе или расторжении брака. У нас все хорошо!

ELLE: Всегда кажется, что королевскими детьми занимается целая армия гувернанток и воспитателей…

«Я сама ПРИНЯЛА решение НЕ НОСИТЬ ЧАДРУ. В религии нет ПРИНУЖДЕНИЯ».

Р.: Нет! У них одна няня и наставник, который следит, чтобы они делали уроки. Дети для меня — безусловный приоритет. Я стараюсь проводить с ними как можно больше времени: они делятся со мной своими мыслями, я знаю, что происходит в их жизни, я советую им что-то. Как бы я ни преуспела в других областях, если бы я упустила что-то в отношениях с детьми, утратила с ними близость, то считала бы, что моя жизнь не удалась. Я делаю все, чтобы атмосфера у нас дома была обычной — насколько это возможно.

ELLE: Вы чувствуете себя достаточно свободной и можете говорить на публике все, что за хотите?

Р.: Да, конечно.

ELLE: Вам никогда не приходится выбирать между требованиями протокола и убеждениями?

Р.: Я стараюсь делать так, чтобы между ними не было противоречия.

ELLE: Вы не носите чадры. Это способ выразить свои взгляды на статус мусульманской женщины?

Р.: В религии нет принуждения. Я сама приняла решение не носить чадру. Но это не отражение определенной позиции в отношении статуса мусульманских женщин. Впрочем, я часто сталкиваюсь с неправильным, поверхностным пониманием мусульманских традиций. Нельзя утверждать, что ношение или не ношение чадры показывает образ мыслей или указывает на угнетенное, покорное положение женщины. Это не так. Я думаю, что представители западной культуры не должны делать поспешных выводов при виде женщины в чадре. Им стоит попытаться разглядеть за чадрой человеческие качества. Есть женщины, которые носят чадру, но при этом они очень открытые, образованные, деловые; есть те, кто чадры не носит, но при этом гораздо более консервативны.

ELLE: Вас критиковали за решение не носить чадру? Вы ведь королева мусульманской страны.

Р.: Нет. Некоторые, конечно, предпочли бы, чтобы я ее носила, другие, наоборот, очень довольны, что я ее не ношу. Но это, повторяю, мой личный выбор. Странно, но мне всегда за границей задают подобные вопросы. У нас же таких разговоров не ведут. Давайте судить о женщинах по тому, что у них в головах, а не на головах!