Beaty and the Beast: за кулисами

Все хиты

Дух конкуренции, заполняющий пространство холла МДМ, пропитывает и меня — я волей-неволей вспоминаю экзаменационные дни в институте. Готовился я всего пару дней — слишком поздно решился. Нужно было выучить два произведения: одно из предлагаемого списка («Пора-пора-порадуемся» из советского мюзикла про мушкетеров, «Как молоды мы были», «Дорогие мои москвичи», «Ты меня на рассвете разбудишь» из мюзикла «Юнона и Авось» и «Журчат ручьи» из кинофильма «Весна»). Вторая песня может быть любой. Поскольку времени совсем мало, я останавливаюсь на относительно простой песне мушкетеров и «Belle» из мюзикла «Нотр-Дам».

В третьем туре кастинга участники должны были продемонстрировать свои способности на примере ключевых сцен из мюзикла.

Оказалось, что многие песенки, знакомые с детства, если их пытаться спеть «правильно» (члены жюри хотят услышать манеру исполнения, близкую скорее к академической, чем к эстрадной), по сложности становятся вровень с некоторыми ариями. Во всяком случае, человеку без специальной подготовки на кастинге делать нечего. Нужно и тональность подобрать, и эмоциональный, извините за выражение, месседж попытаться донести, да и просто «впеть» произведение (желательно до автоматизма, чтобы сосредоточиться на драматической стороне представления). Причем, если пытаться повторить за какими-нибудь поющими актерами или играющими певцами, вряд ли получится красиво. Тут он хрипит, здесь сипит, там шепчет, треть песни — фальцет. В целом слушается привычно и здорово (все-таки студийная запись, плюс сведение, плюс личный шарм), но только на данной конкретной записи.

Я попадаю во вторую пятерку претендентов, и нас всех отправляют на распевку. Однако уметь петь — это еще не значит владеть музыкальным инструментом и знать музыкальную грамоту, что желательно для полноценной распевки. Вокалисты в нерешительности замирают перед пианино. Наконец кто-то догадывается сходить к остальным участникам и найти среди них музыканта. «Концертмейстер» наигрывает гаммы, мои товарищи сосредоточенно мычат в унисон. Я ненадолго задерживаюсь с ними, понимая, что групповая тренировка мне не сильно поможет, и удаляюсь в туалет пить коньяк. Выходя, пробую голос — вроде звучит. Тут меня ловит кто-то из организаторов:

— Вы распелись?

— Вроде бы.

— Ну так заходите.

Захожу. В жюри — четыре или пять человек плюс концерт­мейстер за синтезатором. Один из них, режиссер голландской версии мюзикла, задает мне пару вопросов о том, где я учился и что собираюсь петь, и подбадривает: «Take it easy». Концертмейстер улыбается, и я начинаю… Чудесного воздействия алкоголя не чувствуется — коленки предательски дрожат, голос как будто не мой. «Пора-пора-порадуемся» звучит не очень радостно, второе произведение, «Belle», вроде удается исполнить более прилично, но отрепетированные жесты не получились, руки не слушаются и безвольно висят вдоль туловища.

«Большое спасибо». Я собираю ноты, выхожу за дверь и… жалею, что все уже закончилось. Адреналина этот процесс впрыскивает в кровь не меньше, чем американские горки. Такой опыт не грех и повторить. Жаль, что в Москве ставят так мало мюзиклов.

Восемь чудовищ

Белль, то есть Красавицей, в российской по­становке стала наталия Быстрова, игравшая главную роль в мюзикле Mamma mia!

Свой следующий визит в Московский дворец молодежи я совершил уже в привычном образе журналиста: на третий этап, в полуфинал, я не прошел. С одной стороны, я ощущаю странную опустошенность: вот так быстро закончилась моя театральная «карьера». С другой — чем больше я узнаю о процессе по­становки мюзиклов, тем менее романтичным мне представляется работа будущих звезд «Красавицы и Чудовища». После подведения итогов кастинга у всей команды остается меньше двух месяцев на репетиции, после чего исполнитель главной роли первого состава должен будет отыгрывать пять-шесть спектаклей в неделю. И не поотлыниваешь! По словам одного из режиссеров, Анны Шевчук, дисциплина железная: скажем, любое опоздание на репетицию чревато вылетом из труппы. Но, несмотря на достаточно жесткие условия, актеры вовсе не заинтересованы в том, чтобы срок действия контракта поскорее истек. Им никто не гарантирует трудоустройства, когда мюзикл снимают с показа. Даже те, кто участвовал в Mamma mia! (его продюсировала та же компания), проходят кастинг на общих основаниях. «Конечно, ребята, игравшие в Mamma mia! — уже сложившиеся профессионалы, они прошли серьезную школу. Мы их всех нежно любим и выделили специальный день, чтобы прослушать их, — говорит Анна Шевчук. — Но для новой постановки нам подошли лишь некоторые, остальные будут искать себе что-то другое».

Исполнители главных ролей после финала кастинга во Франции.

Та же судьба ждет и большинство теперешних победителей кастинга. Но до этого еще много месяцев, а пока я смотрю на восьмерых самых обычных с виду парней, дошедших до полуфинала, и приучаю себя к мысли, что кто-то из них будет исполнять главную роль во всемирно известном шоу. Ребята вместе с исполнительницей главной женской роли Наталией Быстровой и хореографом разучивают знаменитый вальс Beauty and the Beast. Выглядит пока не очень блестяще, «чудовища» мешают друг другу на танцполе, то и дело путают движения, но с каждым разом у них получается все лучше и лучше. Тяжелей всего приходится «Красавице» Наташе: ей приходится повторять все па с каждым из восьми «прин­цев». Через два часа тренировок — небольшой перерыв, а затем участники полуфинала по очереди демонстрируют свои достижения. Завтра, после заключительного гала-концерта для жюри, трое из них узнают, что отправятся на финал во Францию.