Покорение Эверетта

Гей (это не секрет) Руперт Эверетт спал с Шэрон Стоун и тусовался с Мадонной и Джей Ло. И про все это написал книгу «Красные ковровые дорожки и другие банановые шкурки» (Red Carpets And Other Banana Skins: The Autobiography). Хотите прочитать первыми?

В семнадцать лет я сидел с Дэвидом Боуи в лондонском клубе Embassy. В восемнадцать ужинал в Париже с Энди Уорхолом и Бьянкой Джаггер. Начинающий актер, работающий от случая к случаю, я знал, что такое опьянение славой других. И все-таки это было лишь бледной тенью впечатления, которое произвела на меня Мадонна. Однажды утром в LA я ехал в машине со своим приятелем-сценаристом Мелом. Мы остановились на светофоре на бульваре Сансет. Мы ехали домой после завтрака в какой-то дыре, в которой, как нас уверяли, Джимми Хендрикс написал свою «Are You Experienced?». Работы у меня в тот момент не было и не предвиделось. Шел 1985 год, в Голливуде это было время однодневок, и длинный тощий английский фрик никому не был нужен. «Боже мой! В соседней машине Шон Пенн, он машет нам рукой, – прошептал Мел и двинул мне локтем под ребро. – Помаши в ответ!» В ожидании зеленого света мы обменялись приветствиями и номерами телефонов, и Пенн уехал. В то время Голливуд не был неприступной крепостью, за пару недель можно было познакомиться с кем угодно (гораздо труднее было потом избавиться от этих новых знакомых). Через пару дней Шон позвонил мне. «Я рассказал о тебе своей подруге и хочу, чтобы вы познакомились. Приходи завтра поужинать с нами».

Материальная девушка

Еще до ее появления перед заведением, где мы сидели с Шоном и Мелом, поднялась суматоха. Два человека ударились об окно ресторана, как листья, подхваченные порывом ветра, и Непорочная Дева очутилась рядом с нами. Она еще не была Материальной Девушкой, пик ее славы был еще далеко. У нее не было телохранителей, и свою машину она умудрилась припарковать самостоятельно. Но вокруг нее ощущалось сильнейшее энергетическое поле. Она села за столик, и прекрасные незабудковые глаза Шона увлажнились от обожания. А ее глаза были бледно-голубого цвета, их взгляд был способен заморозить. Она держалась оживленно, но уверенно и спокойно. В ней сочетались изысканность и простота. И всем своим видом она источала сексуальность, каждый должен был это чувствовать. Она покоряла вас, даже если вы, как и я, гей. В какой-то момент она встала, чтобы выйти в туалет. «Проводи меня, Шон», – сказала она высоким и капризным голосом. «Да не волнуйся ты, все будет в порядке», – ответил он. «Я боюсь, идем», – она нетерпеливо топнула ногой. Шон поднялся: «Я сейчас вернусь». Когда они в конце концов подошли к нам спустя 20 минут, то не сделали ни малейшего комментария по поводу своего долгого отсутствия и продолжили есть остывший ужин.

Свадьба лучшего друга

Как и Мадонна, Джулия Робертс едва заметно источала запах пота. Я подумал, что это очень сексуально. В женщинах-суперзвездах есть что-то от мужчин. Это обязательно. Если девушка хочет выжить в Голливуде, то, как черепашка по пути от проклюнувшегося в прибрежном песке яйца к морю, она должна развить в себе определенные мужские качества. Толпы начальников – хищных птиц – будут пробовать разбить ее о камни. И постель – не самое верное решение для молодой подающей надежды актрисы. Она, если хочет выжить, должна научиться трахать их прежде, чем они трахнут ее, поэтому со временем становится прекрасной женщиной, под юбкой у которой – яйца. Переспав с мужчиной, она, как самка богомола, возможно, борется с желанием съесть его. Для него и для всех остальных мужчин запах суперзвезды – это мощный знак, что человек перед тобой носит брюки. Звезда помечает этим запахом свою территорию. Фильм «Свадьба лучшего друга» был территорией Джулии. Но в тот момент еще одна только что родившаяся суперзвезда начинала делать свои первые неуверенные шаги. Кэмерон Диас была полной противоположностью Джулии. Живая и энергичная, мальчишка-сорванец с ногами газели. Ей шли высокие каблуки, а Джулии – нет. Она жрала гамбургеры и не обращала внимания на то, что они портят кожу, а после еды вытирала руки о джинсы. «Почему Кэмерон не может рядом со мной расслабиться?» – спросила однажды Джулия. На самом деле это Джулия не могла расслабиться в присутствии Кэмерон. Суперзвезда должна обладать крепкими нервами, чтобы согласиться на роль, где она уступает своего парня девушке моложе себя. Когда фильм собрал 100 миллионов долларов, меня (Эверетт, если помните, играл друга Джулии. – MC) позвали на встречу с руководством студии. Нет ничего более захватывающего, чем момент, когда гиганты Голливуда обращают на тебя свой взор. С пьянящим ощущением я проходил сквозь улей офисов, приближаясь к королеве пчел. Сидеть в офисе, благодарно принимая кофе и комплименты, было забавно. Я представил им две своих идеи. Я хотел сделать фильм о голубом Джеймсе Бонде и комедию вместе с Джулией о звездной паре – они были женаты, но он был гей. Я продал обе.

Новогодняя вечеринка Донателлы

Дом Версаче оставался пустым до конца 1999 года, когда Донателла решила устроить последнюю новогоднюю вечеринку века. В тот вечер я застал ее сидящей на скамейке в саду, окутанную тысячей воспоминаний.В тот вечер дух трагедии витал вокруг Донателлы. Было очень трогательно видеть, как она, взяв себя в руки, приветствовала толпы гостей, накатывающие волна за волной. Блестящая, накачанная ботоксом компания в поисках развлечений… Донателла переходила от одного гостя к другому вежливо и аккуратно, как бесстрастная сомнамбула. Позже группа див расположилась вокруг нее за столиком во дворе. Гости вечеринки проносились мимо нас, оседая, как вынесенные на берег прибоем морские гады. Но очень скоро их смывали обратно в море острый язык Кристофера Чикконе, брата Мадонны, мрачные односложные ответы Гая Ритчи или вежливый, но твердый отпор Гвинет Пэлтроу. Мадонна снисходительно улыбалась, зная, что грязную работу сегодня придется делать не ей. Тогда еще не все из нас знали, что Гай и Мадонна ждут ребенка. Он носился вокруг своей принцессы, но виду не подавал. Гвинет флиртовала с Ги Осири, вундеркиндом-управляющим звукозаписывающей компании Мадонны. Тот вечер был началом конца для Мадонны и Кристофера. С самого детства они были неразлучны – в огромной семье, с нелюбимой мачехой. Она взяла его с собой в материальный мир, где он выстроил плот в кишащих акулами водах. Гай и Крис были людьми с разных планет, и успех одного зависел от отсутствия рядом другого. К тому же Гай неловко чувствовал себя с голубыми, и свита Мадонны, состоявшая до того из клубных геев, начинала редеть.Незадолго до полуночи во дворике появилась Дженнифер Лопес. Донателла встала, чтобы поздороваться с ней, а Гвинет и Мадонна насмешливо фыркнули и демонстративно вышли, оставив за столом только меня и моего парикмахера Джеми. Тысячи глаз сверлили две группы, собравшиеся вокруг див. Когда удалился последний член команды «М», Донателла подошла с командой «Джей» и увидела за огромным столом только нас двоих. «Где же все?» – испуганно спросила она. «Не знаем», – беспомощно ответили мы. Несколькими неделями раньше Дженнифер дала классное интервью, в котором досталось всем. Среди прочих вещей она сказала, что Мадонна не умеет петь, а Гвинет – играть. Она нарушила неписаный закон Голливуда: «Думай, что хочешь, но никогда не говори это вслух». Все на вечеринке с интересом наблюдали за разыгрывающейся драмой. Дженнифер сидела с победной улыбкой, а Гвинет и Мадонна стояли плечом к плечу, как школьные забияки. Мы с Донателлой закрылись в ванной, у дверей встал охранник. Около полуночи мы ненадолго вышли из укрытия, как военные репортеры из бункера после очередного артобстрела.

В постели с Шерон Стоун

В Монреале была леденяще-холодная зима. Шел 2002 год, и я играл в фильме «Двойной агент» вместе с Шэрон Стоун. Фильм был основан на реальной биографии печально известного английского шпиона Кима Филби и его третьей жены Элеанор Брюер и, к сожалению, был обречен пылиться на полках видеопрокатов. До этих съемок наши с Шэрон пути пересекались несколько раз, но она всегда находилась под защитой своего предупредительного мужа, Фила Бронштейна. К моменту, когда мы начали работать над «Двойным агентом», их брак распался. В день съемки постельной сцены Шэрон появилась на площадке с опозданием. Гордо прошествовала, ведя за собой целый караван парикмахеров и визажистов. В иссиня-черном парике она выглядела потрясающе. Глаза под дугами бровей излучали опасность. «Все подойдите сюда, – скомандовала она. – Теперь прошу уйти всех, кто не должен здесь находиться». Ненужные для съемки люди, ворча, разбрелись по углам студии, а Шэрон выскользнула из белого купального халата и направилась к кровати, совершенно голая. У нее было потрясающее тело – отличные бедра, широкие плечи, плоский живот, красивая грудь, длинные ноги и безупречная фарфоровая кожа.Через несколько часов мы лежали на постели, обнаженные, под светом тысячи софитов. Я был сверху, лежа между ногами Шэрон. Мы курили, пока гример Шэрон растирал ее соски кубиками льда, а мне загримировывали несколько прыщей на заднице. Кто-то измерял расстояние между камерой и промежностью Шэрон.

– Знаешь, что я говорю, когда сплю с мужчиной? – спросила Шэрон.

– Что? – выдохнула вся съемочная группа, как хор в мюзикле.

– Руперт! – выкрикнул из-за монитора режиссер. – Занимай свою позицию.

Я передал кому-то сигарету и забрался на Шэрон, а она продолжала:

– Я говорю: «Стоп. Посмотри на меня».

Я взглянул на нее.

– Теперь говори со мной.

– Говорить? – переспросил я с недоверием.

– Общайся! – огрызнулась она.

– Пока мы занимаемся любовью?

– А теперь – входи и выходи, очень медленно.

– О господи, теперь я понимаю, почему я – гей.

– Давайте снимать, – скомандовал режиссер Марек Каневски. Наши с Шэрон лица были совсем рядом. Глаза сияли искусственной любовью.

– Дорогой, – сказала Шэрон, глядя на меня с обожанием, – я за пять минут могу превратить гея в нормального мужчину.

– Приготовились! – крикнул ассистент. Мы почти касались друг друга губами.

– А сколько времени тебе нужно, чтобы из нормального мужчины сделать гея? – шепнул я.

– Тишина на площадке! – крикнул кто-то.

– В некоторых случаях не больше десяти секунд, – пробормотала Шэрон.

– Мотор! – скомандовал Марек, и мы начали. Очень медленно.