Сумасшедший гений Вуди Аллен

Усилиями прокатчиков далеко не все фильмы Вуди Аллена попадают на наши экраны. Что не помешало нам встретиться с гением юмора и поговорить о вечном.

Вуди Аллен

- Говорят, вы уже 50 лет не расстаетесь со старой печатной машинкой, на которой были написаны все ваши книги и сценарии. Не слишком громоздкий талисман? - Во-первых, не 50, а 53 года. Во-вторых, она не старая: хоть она у меня с 16 лет, но выглядит, как будто вчера куплена. И вовсе не тяжелая – это портативный коричневый Olympian немецкого производства.

- В вашем предпоследнем фильме «Мелинда и Мелинда» одна и та же история развивается в комедийном и трагическом ключе. Стоит ли спрашивать главного комедиографа Америки, какой из жанров ему ближе? - Жизнь случайна, бессмысленна и конечна – подтверждения этому появляются с каждым новым научным открытием. Мы умрем, и ничего не останется. Не будет света, воздуха, Шекспира и Бетховена. Бессмертных вещей не существует. Большинство людей предпочитают воспринимать жизнь с юмором только потому, что боятся взглянуть в лицо кошмарной реальности. Они говорят: «Да, все это ужасно, но что мы можем с этим сделать? Остается только веселиться, пока есть возможность». Хотя альтернатива существует: можно впасть в депрессию, покончить жизнь самоубийством, наконец. Но людям приятнее питаться иллюзиями, и поэтому 98 процентов фильмов и пьес – комедии и романтические драмы, иногда приключения. Настоящая драма – большая редкость. Вы будете смеяться, но я с детства хотел писать трагедии. К несчастью, обнаружил в себе комедийный дар и быстро преуспел на этом поприще. На самом же деле я всегда интересовался серьезными вещами.

- Да это видно и по вашим комедиям: ваше постоянное альтер эго – нью-йоркский интеллигент, городской невротик, вечно озабоченный метафизическими проблемами пополам с бытовыми. - Ага, и ты туда же. Все думают, что я снимаю автобиографические фильмы, и путают лирического героя с реальным человеком. Судьба всех комиков: народ смотрит на Чарли Чаплина и считает его маленьким бродяжкой, хотя в жизни он был утонченным эстетом. Граучо Маркс никогда не был злобным хитрецом из своих фильмов – я знал его, это был умнейший, начитанный человек. А мне приходится даже тяжелее, чем им: у них хотя бы были сценические костюмы. Так вот, я – никакой не интеллектуал. Я встаю с утра и иду на работу. Сажусь за свою пишущую машинку, упражняюсь на кларнете, снова работаю. По вечерам я сижу перед телевизором в майке, пью пиво и смотрю бейсбол. Но люди все равно думают: «А, этот, в очках. Интеллектуал...»

- Это ваш способ побега от кошмарной реальности? - Фрейд, Ницше, Юджин О’Нил чувствовали, что правда слишком болезненна, чтобы ее принять. Поэтому мы всеми способами стараемся себя обманывать. У каждого свои стратегии – это может быть работа, любовь или телевизор… Делать что угодно, чтобы только не думать об ужасной перспективе, которая открывается перед нами. Занять себя мелкими проблемами и переживаниями – например, волноваться по поводу неудавшегося второго акта своей пьесы или бояться, что твоя подружка спит с другим. У меня миллион подобных стратегий. Я обзавелся женой и детьми, которые отвлекают меня от мрачных мыслей. Но я слишком быстро работаю. Обычно режиссеры тратят уйму времени на то, чтобы добыть денег на фильм. Они заканчивают свой сценарий или покупают чужой, а потом идут обедать с продюсером или Джеком Николсоном и еще с тысячей людей, чтобы заключить договоры и достичь соглашений... Через два года фильм почти готов. Я же, закончив один фильм, не трачу времени на пустяки. Пара месяцев на написание сценария, пара месяцев на съемки и еще два – на монтаж. У меня остается много свободного времени. Я трачу его на музицирование, сочинение нового сценария, прогулки с женой и детьми, походы на баскетбол и в кино, на телевизор и чтение. Но все равно это занимает максимум полгода. Вторую половину мне абсолютно нечего делать, честно.

- Для своих семидесяти вы очень энергичный режиссер. Значит, не собираетесь бросать кино? - Я думаю, это оно меня скоро бросит. Мне становится все сложнее наскрести денег на очередной фильм. Рано или поздно мне скажут: «Извините, нам это неинтересно».

- Шутите? - Просто у меня свои принципы работы, и я привык диктовать условия. Обычно я прихожу на студию и говорю: «Мне нужны деньги на фильм. Я не скажу вам, о чем он будет, не дам почитать сценарий, вы не имеете права выбирать актеров на роли, и, кстати, моя последняя картина провалилась в прокате…» Что им остается делать? В итоге они скажут: «Отвали, Вуди».

- И что вы будете делать? - Буду писать пьесы для театра. По большому счету, на кино мне наплевать.