Горячее сердце Фанни Ардан

Фанни АРДАН приезжает в Москву, чтобы сыграть Жанну д’Арк. Ее визит, как и сам театральный проект, стал возможен благодаря дружбе с семьей главного «виртуоза Москвы» Владимира Спивакова. Специально для ELLE Сати Спивакова взяла интервью у знаменитой французской актрисы.

Когда чем-то возмущена или взволнована, легко переходит на итальянский: «Madonna! Che vergogna!» (это при обсуждении непорядочных агентов от искусства). Ее легко обмануть, но невозможно приручить. Ролями она заболевает. Репетирует, как лучшая ученица в классе. Читает текст. Одна фраза, одна интонация — раз, второй, десятый. Молчание… и снова. «Знаешь, я так волновалась, когда Дзеффирелли пригласил меня на первую встречу. Я готова была сниматься в пробах, только чтобы сыграть Каллас. Ждала его в холле римского отеля. Вдруг слышу голос откуда-то сзади: «Синьора». Обернулась, он говорит: «Ну, теперь мне ясно, что Каллас — это вы!» Он до этой минуты никогда меня не видел. Но тут (щелкает пальцами) что-то случилось, искра какая-то».В Москву она приезжает со своей средней дочерью Жозефиной. Надо ли снять ей отдельный номер? «Нет, ты что? Мы, куда бы ни приехали, живем все вместе, в одном номере, как цыгане». Фанни впервые будет выступать для русской публики. И Жанну д’Aрк она никогда раньше не играла. «Жанна — женщина в мире мужчин. Думаю, что это самое интересное». — «А скажи, во время съемок «8 жен-щин» трудно было общаться с твоими партнершами, ведь из восьми шесть были мегазвезды?» — «Франсуа Озон придумал простой, но гениальный трюк: в павильоне у нас у всех были до миллиметра выверенные гримерки, с одинаковыми полотенцами, с одинаковыми бутылками минеральной воды, даже букеты цветов у всех были одинаковые. Такой инкубатор! И мы сразу все умерили свои капризы и амбиции. Работалось очень легко, особенно я ощущала поддержку Катрин Денев…» ...Мы втроем едем по побережью — вечером, после жаркого трудового дня как не прогуляться? Муж за рулем. Фанни — рядом с ним, я на заднем сиденье перевожу им их же диалог. Юг Франции напоминает чеховскую Ялту. Мы знакомы всего два дня. Уже целых два дня. Но кажется, что знаем друг друга всю жизнь.

ELLE: Вопрос, который тебе задавали много раз: когда ты поняла, что хочешь быть актрисой?

Фанни Ардан: Все началось с желания делить с другими то, что люблю. Делиться самым дорогим. Когда мы были маленькими, то спали с сестрой в одной комнате, и мне всегда хотелось вовлечь ее в мои переживания, восторги: читала ей вслух Шекспира, Мольера, Расина. «Послушай, ты только послушай!» — умоляла я засыпающую под мое чтение сестру. Я еще не знала, что это может стать профессией, что существуют театральные школы. Мне кажется, подсознательно я все время готовилась к этой профессии. А позже, когда, приехав в Париж, поступила в школу драматического искусства, то поняла, что «актриса» — это не только предназначение, а прежде всего — ремесло.

ELLE: В чем, на твой взгляд, заключается главная опасность актерской профессии?

Ф.А.: Потерять душу. Какую-то чистоту души. На самом деле все так хрупко, ненадежно. Этой профессии сопутствуют амбиции, тщеславие, деньги, какие-то надуманные дельцами от искусства сложные стратегические ходы и приемы. Много фальши, зависти, злобы. Успех — странная вещь. О нем лучше всего знаешь только сам. Например, даже подыхая от голода, я не буду сниматься в рекламе. Плохие фильмы, неудачные постановки — это не опасно. Главная опасность — потерять себя. Для меня быть актрисой — это делать то, что люблю, и быть свободной, свободной!

ELLE: И всегда ли тебе это удавалось?

Ф.А.: О да! Я всегда говорю: «Свобода — моя единственная роскошь, которую я себе могу позволить». У меня нет капиталов, дома у моря, но я могу позволить себе сказать «да», когда захочу, и «нет», когда считаю это необходимым.

ELLE: Тебе не мешает твоя слава? Что ты испытываешь, когда каждый твой шаг притягивает чужие взгляды?

Ф.А.: Быть на виду для меня — не проблема. Я ведь немного того, сумасшедшая. Меня все время сотрясают мои собственные переживания. Или это новая роль, или старая тоска, или какая-то несбыточная мечта. Внутренняя жизньограждает меня от ненужных внешних контактов. Если вдруг на улице случайный прохожий говорит мне: «Браво!» — это как луч солнца в пасмурный день. А если тебе в спину несется: «На экране она еще ничего, а в жизни — так себе», мне наплевать. А потом вся моя жизнь — это один бесконечный хаос: роли, фильмы, любовные истории, рождение детей… Я не ощущала своей известности. Она меня совсем не заботила. Узнают — хорошо, не узнают — тоже хорошо.

ELLE: Любовь, ощущение влюбленности или, наоборот, отсутствие любви — мешает профессии или помогает?

Ф.А.: Мне вообще кажется, что быть абсолютно счастливой невозможно. У кого-то из поэтов вычитала: «Берегись любовной благодати!» Ведь счастье расслабляет, как горячая ванна. Но не подумай, что я воспеваю страдания. Просто профессия не позволила мне быть безутешно несчастной и каждый раз спасала меня, когда я оказывалась на грани отчаяния. Каждый раз, когда я снималась или играла в театре, все печали и невзгоды моей личной жизни отступали куда-то на второй план.

ELLE: А усталость от профессии тебе знакома?

Ф.А.: Нет, никогда! Я не могу устать от того, что люблю. Например, обожаю спагетти — могу есть их каждый день. Люблю музыку — ни дня без нее не живу, люблю книги – читаю везде всегда. Но если что-то не люблю, не факт, что навсегда. Терпеть не могу путешествовать, но кто знает, может быть, в старости полюблю это занятие. Или ненавижу спорт, но и это может со временем измениться.

ELLE: А теперь можно вопрос для женского журнала?

Ф.А.: О мужчинах? Напиши то же самое, что и про спагетти. Обожаю.

ELLE: Нет, о талии. Как при любви к макаронам и ненависти к спорту можно сохранить талию в 67 см?

Ф.А.: Я же говорила, что немного сумасшедшая. Буйная! Все во мне сгорает мгновенно. И потом, я все делаю быстро: ем, двигаюсь, говорю. Наверное, по-научному это называется «обмен веществ». И потом, у меня нет новомодного рефлекса беспрерывно взвешиваться. Как-то в отеле дочь спросила, правильно ли налажены весы в ванной, а я вдруг поняла, что даже не знаю, сколько сама вешу.

ELLE: О каких несыгранных ролях ты жалеешь?

Ф.А.: О героинях греческих трагедий. Но, если честно, я была настолько счастлива теми ролями, которые сыграла, что несбывшиеся не вызывают у меня особого сожаления. И все-таки нет! Думаю сейчас о Настасье Филипповне, о героинях Чехова, может быть, потому, что собираюсь в Москву. Главное — сохранить в себе жажду работы. В нашей профессии надо обязательно быть голодным. Голод — это потребность, это отсутствие самого необходимого. Это как воздух, вода. В Москве мне предстоит сыграть Жанну д’Арк. Впервые! Боюсь страшно, но если бы ты знала, как я этого хочу! Ведь голод — это всегда желание.