Скарлетт Иоханссон. Бюст при жизни

Несмотря на юный возраст Скарлетт ЙОХАНССОН, мы давно воспринимали ее как состоявшуюся актрису. Фильм «Матч пойнт» показал зрителям, что девушка-подросток стала ослепительной женщиной. Фотограф Gilles BENSIMON.

Ресторан в Сохо, где мы встретились со Скарлетт Йоханссон, расположен недалеко от ее квартиры в West Village. Скарлетт заказала себе напиток из холодного чая и лимонного сока: «Вообще он называется «Арнольд Палмер», но в Нью-Йорке никто не знает, что это такое».

На ней коричневые сапоги, голубые джинсы и серая куртка с капюшоном. Издали она похожа на одного из рабочих, переделывающих окрестные старые лофты и мясные цеха в дорогие кондоминиумы. Вблизи, конечно, ее ни с кем не перепутать. Йоханссон уже не производит впечатление девочки. Передо мной великолепная женщина: потрясающие формы, изысканная линия шеи, украшенная красивым ожерельем, большие аквамариновые глаза, модные скулы. И знаменитые пухлые губки — нет на свете журналиста, который не пытался бы — тщетно — найти слова, чтобы их описать.

Пусть внешность, которой ее одарила природа, не имеет прямого отношения к способности воплощать на экране самые разные эмоциональные и душевные состояния, но она, несомненно, очень украсила ее последний фильм «Матч пойнт» — снятую Вуди Алленом драму о супружеской измене. С тех пор как Скарлетт заявила о себе как об актрисе высокого класса, ей удавалось удивительно легко балансировать между двумя крайностями популярного в Голливуде противопоставления «ум — красота». Такое впечатление, что в Голливуде можно быть либо сексуальной, но неумной, либо умной, но не сексуальной.

На обложках журналов и на фотографиях светских мероприятий Скарлетт непринужденно демонстрирует все прелести распустившегося цветка. Но в сделавших ее знаменитой фильмах сексуальность становится очень сдержанной: перед нами настоящий мастер невыказанной страсти. В «Трудностях перевода» гороиня Скарлетт испытывала влечение к мужчине, годившемуся ей в отцы. Сама же актриса во время съемок вела себя так скромно, что режиссеру Софии Копполе пришлось долго уговаривать ее надеть полупрозрачные трусики (этими кадрами начинается фильм). В «Девушке с жемчужной сережкой» Йоханссон, несмотря на многослойные одежды прислуги XVII века, сумела в знаменитой сцене с прокалыванием уха передать всю силу и жесткость страсти — и это был один из самых сексуальных моментов фильма. Но и в том и в другом случае эротическое напряжение сдерживалось интеллектом, обстоятельствами, местом действия. Ее роль в «Матч пойнте» в этом смысле — полная противоположность предыдущим. События развиваются в Лондоне, где фильм, собственно, и снимался, актеры в основном британцы. Йоханссон играет famme fatale Нолу Райс, начинающую американскую актрису не робкого десятка, роман которой с социально амбициозным бывшим теннисистом заканчивается трагически. Ее первая реплика, звучащая сразу после победы в партии в настольный теннис: «Кто моя следующая жертва?» Уже в самом голосе столько подтекста, что хочется подпрыгнуть на месте.

Сам Аллен был так доволен ее игрой, что пригласил в свой следующий проект, на сей раз — комедию, которая тоже будет сниматься в Лондоне. «Он дал мне новый сценарий со словами: «Если тебе что-то не понравится, можешь сделать так, как тебе хочется», —рассказывает Йоханссон. — Меня это очень удивило. При этом для него было действительно важно, как выглядят его герои. Он замечал такие нюансы в одежде, которые, кроме него, вряд ли кто-нибудь бы заметил. Обычно я сама всегда точно знаю, как должна выглядеть в той или иной роли. Но Вуди захотел сам выбирать мне наряды. Я даже сказала ему, что если фильм выдвинут на какую-нибудь премию и надо будет идти на церемонию, то я попрошу его выбрать мне платье. И он — представляете! — воспринял это как что-то само собой разумеющееся».

Роль никому не известной актрисы могла бы показаться Скарлетт сложнее, чем предыдущие работы. Хотя она немного изучала метод Станиславского, ее все же скорее стоит называть самоучкой. «Я очень быстро научилась управлять своими эмоциями, — говорит она. — Сколько себя помню, я всегда подмечала тонкости человеческого поведения и умело их имитировала. Поэтому у меня и получается делать то, что я делаю. А вообще, актеры занимаются очень странным делом. Мы вводим себя в сложное эмоциональное состояние и становимся уязвимыми. Но когда у меня все получается, я чувствую себя хорошо. Я знаю, что попала в точку, и чувствую мощный прилив сил».

Впервые Йоханссон появилась на киноэкране в девять лет в фильме Роба Рейнера «Север». Потом у нее были роли второго плана в пяти фильмах, в том числе в «Манни и Ло», где Скарлетт сыграла младшую из двух сестер, сбежавших из приемного дома. Но настоящим прорывом стал образ Грейс Маклин в фильме Роберта Редфорда «Заклинатель лошадей».

«До «Заклинателя лошадей» я не знала, что такое достоверная и недостоверная игра, — признается она. — Я просто чувствовала и реагировала. Я была ребенком. Но, наверное, так и надо играть — инстинктивно. Мне кажется, каждый актер пытается вернуть себя к первозданной чистоте, к незатронутости».

Йоханссон — дитя большого города. Она родилась и выросла в Нью-Йорке и потом уже обзавелась домом в Лос-Анджелесе. У нее есть брат-близнец (она родилась на три минуты раньше), старшая сестра Ванесса и старший брат Эдриен, брокер по недвижимости. Отец Карстен Йоханссон родом из Дании, сейчас он работает архитектором в Нью-Йорке. Когда дети были маленькими, домом занималась мать Мелани. Теперь она менеджер и продюсер Скарлетт.

Именно от матери Скарлетт заразилась любовью к бродвейским шоу и желанием выступать на сцене. В восемь лет она дебютировала в пьесе под названием «Софистика», которая шла на off-Broadway. Но вскоре Скарлетт поняла, что ее больше привлекает кино. Она стала посещать «Школу для одаренных детей» на Манхэттене, в которой учатся юные танцоры, актеры и музыканты, и одновременно сниматься: каждый год выходил новый фильм с ее участием. «Я ездила на съемки фильма так, как другие дети ездят в летний лагерь», — вспоминает она.

Когда Скарлетт было тринадцать лет, родители развелись. «Я уже не понимала, что заставляло их совершать те или иные поступки, — рассказывает актриса. — Сейчас я на все смотрю по-другому. И мне очень хочется соответствовать их представлениям о порядочности и человечности».

Настороженность, которая была в ее глазах в начале нашего интервью, постепенно уходит. Официант приносит чай с лимонным соком. Она высыпает на стол несколько пакетиков сахара и, как ребенок в песочнице, начинает соломинкой что-то рисовать.Многие писали о том, что Скарлетт кажется очень взрослой для своих лет. Ее мать как-то заметила, что у нее «старая душа», а Роберт Редфорд произнес знаменитую фразу: «Сегодня ей тринадцать, завтра будет все тридцать». При этом она обожает фильм «Чарли и шоколадная фабрика», а свое двадцатилетие отметила в Диснейленде — самом любимом месте на земле. В какой-то момент (когда она произнесла фразу: «Работа — это то, что будет у меня всегда. Это то, на что я всегда могу рассчитывать») я подумал, что бурный взлет некоторых молодых актрис становится компенсацией испытанного в раннем возрасте сильного разочарования. Присущие Йоханссон целеустремленность и страсть к работе может быть следствием развода родителей: ее рано развившееся чувство независимости не от того ли, что ковер, на котором она стояла, был так неожиданно выдернут из-под ее ног? Конечно, тут сыграли роль и уникальное самообладание, и умение многозначительно молчать и ясно говорить, и явное презрение к бесконечному вранью мира взрослых. Лишь собственная зрелость избавляет от влияния родителей. «Дети бывают очень сложными, — говорит Йоханссон. — Взрослые их всегда недооценивают. Каким ты будешь в двенадцать или тринадцать лет — таким останешься на всю жизнь».

Пока я мысленно молился, чтобы это было не так, Скарлетт спросила: «Красиво, правда?» На столе перед нами было самое прекрасное творение сегодняшнего дня: большой цветок из поблескивающих сахарных кристалликов. Он был очень хорош, и я было собрался рассмотреть его получше, но Скарлетт провела рукой, и все исчезло... Она улыбнулась, как богиня, и сказала: «Я всегда смогу сделать еще...» Мы встретились в номере отеля The Carlyle в Нью-Йорке, где Вуди Аллен частенько играет по вечерам на кларнете. Скарлетт Йоханссон просит, чтобы из номера выпустили Мэгги, ее собачку чихуахуа: бесконечная череда журналистов беспокоит собачку, а это мешает актрисе сосредоточиться. Встречайте очаровательную и очень ответственную звезду.

ELLE: Вуди Аллен сказал про Вас, что Вы – та женщина, которой ему бы хотелось стать. Что Вы об этом думаете?

СКАРЛЕТТ ЙОХАНССОН: (заливаясь смехом). Это странно, правда? Мне кажется, на этот вопрос лучше ответит его психоаналитик. Конечно, у нас с ним почти одинаковый размер одежды, мне будут как раз его брюки. Но на этом сходство заканчивается. Увы, я, к сожалению, не обладаю его гениальностью.

ELLE: После выхода фильма «Матч пойнт» Вы снялись еще в одном фильме Вуди Аллена, который должен выйти в следующем году. Вы стали его музой?

С.Й.: Нет, поскольку я не живу с ним! Музой была Дайан Китон. Она первая убедила его в том, что он может писать женские роли. После нее была Миа Ферроу… Было бы чересчур самоуверенно заявлять, что я вдохновила его на создание «Матч пойнта». К тому же мою роль должна была первоначально играть Кейт Уинслет, но она предпочла заниматься своими детьми.

ELLE: Съемки фильма происходили в Англии. Из всей команды только Вы и Вуди были американцами, да к тому же еще вы оба из Нью-Йорка. Это вас как-то сблизило?

С.Й.: Если вы хотите услышать, что Вуди меня по-отечески опекал, то нет. Это не в его стиле. Он воспринимал меня как взрослого человека. Я обнаружила в нем отзывчивость, иронию, чувство юмора — типичное для нью-йоркского еврея. Между нами сразу возникло понимание.

ELLE: Фильм «Матч пойнт» говорит о том, что мы зачастую недооцениваем роль случая в нашей судьбе. Вы верите в судьбу, в удачу?

С.Й.: Если не верить в удачу, то даже не стоит пытаться работать в кино. Я отдаю себе отчет, что сегодня удача на моей стороне. Но кто знает, что будет завтра? Меня могут забыть в мгновение ока. Когда вам делают интересное предложение, вы не имеете права отказываться от него. В течение трех лет я работала без перерыва. Так что я рада побыть немного в Нью-Йорке и передохнуть.

ELLE: Как и во многих фильмах Вуди Аллена, в фильме «Матч пойнт» мужчины показаны не в самом лучшем виде. Они ведут тяжелую борьбу с самими собой, чтобы сохранять супружескую верность. Вы можете перенести измену?

С.Й.: Я понимаю, что у мужчин есть потребность нести свои гены как можно большему числу женщин. С биологической точки зрения они не могут этому сопротивляться! Если отношения того стоят, я готова простить какие-то ошибки. Но не надо заходить слишком далеко. Я не мазохистка, мне это кажется ненормальным. Моя мать, которую я очень люблю, воспитывала меня совсем в другом духе. Она очень темпераментная женщина и учила меня не оставаться безразличной к подобным вещам.

ELLE: Легко ли, будучи юной звездой, жить нормальной жизнью?

С.Й.: Нет, нелегко. Я в любом случае не живу нормальной жизнью. Я мотаюсь по всему свету, провожу на съемках по три месяца. Мужчина не всегда может ждать так долго. И дело не только в этом! Самое ужасное — внимание прессы, доходящее до крайности. Это разрушает всю романтику.

ELLE: Бремя славы на Вас давит?

С.Й.: Только в те моменты, когда я с кем-нибудь уединяюсь и вдруг наше уединение нарушают. Недавно был очень неприятный случай.

ELLE: Вы имеете в виду аварию, в которую Вы попали рядом с Диснейлендом?

С.Й.: Именно. Меня преследовали папарацци… За одно фото я могла бы поплатиться жизнью или задавить кого-нибудь. Вот до чего может довести весь этот ажиотаж. Мы все помним трагедию принцессы Дианы. Сегодня то, что происходит вокруг Голливуда, можно назвать жестокостью. Мы дошли до крайней черты. Стало невозможно просто сходить в магазин. Но, честно говоря, какой интерес представляют собой фотографии с хозяйственными сумками или с ребенком на прогулке? Меня выводит из себя роль «объекта» для людей, которые кормятся за счет моего успеха.

ELLE: Вы живете между Нью-Йорком и Лос-Анджелесом. Вы тоже заражены тем культом тела, который процветает в Калифорнии?

С.Й.: Я была поражена худобой актрис. Как только они пересекают порог этой Мекки кинематографа, они теряют килограммы. Меня с моим пышными формами считали инопланетянкой. Сегодня кино и мода тесно связаны — в результате актрисы хотят выглядеть словно топ-модели. На какую бы церемонию в Голливуде вы ни отправились, повсюду актрисы служат вешалками для демонстрации творений модельеров. Среди них многие страдают анорексией, и это должно настораживать. Кроме того, мне не кажется, что это очень сексуально. Конечно, я стараюсь питаться сбалансированно, есть меньше фаст-фуда. Еще я начала заниматься йогой, и мне это очень нравится. Я энергичный и быстрый человек, а йога делает меня более спокойной.

ELLE: Если Вы успокоились, можете ли сказать нам, что именно Билл Мюррей шепчет Вам на ушко в фильме «Трудности перевода»?

С.Й.: Я никогда этого не скажу! Даже под пытками! Это наш общий секрет.