Гордость и убеждения Киры Найтли

Уже в юные годы Кире Найтли удалось сделать практически все, о чем актрисы со стажем могут только мечтать. О том, как ей живется со своей славой, актриса рассказала Эндрю ГОЛДМАНУ. Фотограф: Жиль Бенсимон.

ELLE беседовал с Найтли в Риме, где она участвовала в съемках фильма «Шелк» — романтической любовной истории, которая появится в прокате в следующем году. Сидя в своем номере в отеле Raphael, молодая актриса оживленно рассказывала о привередливых родителях, непрекращающихся слухах о якобы сделанных пластических операциях и о том, почему она не прочь раздеваться для съемок.

ELLE: Повлияла ли номинация на «Оскар» на Вашу жизнь?

Кира Найтли: Очень долго все говорили: «Она, конечно, миленькая. Но играть совершенно не умеет». И я всегда про себя думала: «Что ж, возможно, они и правы. Я не знаю». Теперь, по крайней мере, они на какое-то время замолчали.

ELLE: Когда Вы снимались в «Гордости и предубеждении», у Вас было ощущение, что удалось до конца прочувствовать эту роль?

К.Н.: О нет! Мне до сих пор снятся кошмары об этом фильме. Я просыпаюсь, думая: «Мне следовало сыграть это иначе». Я не могу смотреть фильм, потому что сразу начинаю думать: «Почему я сделала так, а не по-другому?»

ELLE: Что было Вашей самой крупной покупкой, с тех пор как Вы стали по-настоящему хорошо зарабатывать?

К.Н.: Квартира в Лондоне, которую я купила два года назад. Я начала работать с семи лет, и с того времени все собирала деньги на квартиру — у меня даже была специальная маленькая копилка. Наверное, это потому, что мои родители играют в театре. Они всегда мне говорили: «Как только у тебя появится возможность, купи квартиру, чтобы у тебя была крыша над головой. Если тебя ждет провал, по крайней мере не придется спать под мостом».

ELLE: Ваши родители принадлежат к миру театра — они не слишком критично относятся к Вашей работе?

К.Н.: Они очень мне помогают, но, конечно же, часто критикуют. Но это лучше, чем вешать мне лапшу на уши. Они всегда скажут, если я делаю что-то неправильно. Вернее, они говорят: «Что ж, очень мило». Мило — это наихудшее слово.

«Я РАНО НАЧАЛА СНИМАТЬСЯ ОБНАЖЕННОЙ, ВОТ И СЧИТАЕТСЯ, ЧТО МНЕ ЗА ЭТО МОЖНО НЕ ПЛАТИТЬ».

ELLE: Актеры – очень амбициозный народ. Вы не думаете, что Ваши родители завидуют Вам, поскольку им не удалось заработать так много денег и добиться такой популярности?

К.Н.: Зависть — совершенно не то, что они испытывают. Наоборот. Мне кажется, они думают что-то вроде: «Уф! Это не для нас». Они гораздо больше беспокоятся обо мне, нежели завидуют.

ELLE: О чем же они так беспокоятся?

К.Н.: Мой отец всегда говорит: «Я бы очень хотел, чтобы все произошло гораздо позже и ты бы успела повзрослеть». Из-за моей известности любая, самая незначительная выходка получает широкую огласку. В такие моменты они думают: «Лучше бы этого не было». Когда мне исполнился 21 год, отец написал мне отличное пожелание: «Я не собираюсь говорить тебе: «Желаю получить все, о чем мечтаешь», я хочу сказать: «Желаю справиться со всем, что имеешь».

ELLE: Если бы Вы собрали Ваших бывших возлюбленных в одной комнате, на что бы они все пожаловались?

К.Н.: На то, что я слишком много работаю.

ELLE: Это создало большие проблемы в Вашей личной жизни?

К.Н.: Не то слово. Пытаешься выстраивать отношения с семьей, молодым человеком или друзьями, а тебя постоянно отвлекают бесконечные разговоры по телефону и сидение в Интернете.

ELLE: А вообще Вы хорошая подруга?

К.Н.: Нет, я ужасная, у меня вечно случаются истерики. Я не понимаю, как все это терпят. Я просто какая-то эмоциональная развалина.

ELLE: Эти истерики случаются из-за ерунды или чего-то серьезного?

К.Н.: Обычно из-за ерунды. Я не волнуюсь из-за действительно серьезных вещей. С этим я могу справиться. Мне трудно с мелкими проблемами.

ELLE: Мужчинам неприятно ссориться с Вами?

К.Н.: Ссориться вообще неприятно. Все, кто когда-либо встречался со мной, скажут вам, что у меня есть ужасная черта: когда я злюсь, то начинаю плакать. И уже не могу остановиться.

ELLE: Но ведь нет ничего лучше, чем слезы, чтобы заставить мужчину быстро сдать свои позиции.

К.Н.: Да, это я уже поняла.

ELLE: Может быть, это такая тактика, чтобы добиться своего?

К.Н.: Нет-нет. Если бы я могла остановиться, я бы это сделала, потому что иногда я способна во время ссоры сказать что-нибудь хлесткое и эффектное. Но стоит мне произнести что-нибудь эдакое и подумать про себя: «Вот здорово сказала!», как вдруг начинаю рыдать. И порчу весь эффект. Это меня ужасно раздражает.