Интервью с Робертом Паттинсоном о «Саге»

В сексе главное – предвкушение

Сыграв любовь в «Сумерках», Роберт и Кристен начали встречаться и в жизни.
Сыграв любовь в «Сумерках», Роберт и Кристен начали встречаться и в жизни.

– У вас есть любимая сцена в фильме?

– Белла начинает испытывать угрызения совести после поцелуя с Джейкобом, а Эдвард оказывается таким всепонимающим парнем. Замечательный момент! Пожалуй, это единственная в фильме сцена, где я могу точно сказать, что парень он хороший, немногие на такое способны. В предыдущих сериях он всегда принимал решения за них обоих. А тут он решает все изменить и фактически заявляет: если позволишь мне быть с тобой, я сделаю все, как хочешь ты. Думаю, это и есть красная нить в «Затмении». Ему остается лишь ждать, вернется она или нет.

– Вы эдакий романтичный вампир, а ваш вечный соперник – накачанный волк. Контраст между вами почти карикатурный...

– Самое смешное, что вампир в фильме тоже должен был быть накачанным, но я ни разу не появился на тренировке!

– А вы сами могли бы с кем-то сразиться за женщину?

– Возможно. Но тут речь скорее не о любви, а о гордыне.

– Эдвард живет по моральным правилам столетней давности. Он не одобряет добрачный секс. А какую мораль выбираете вы – 1900-х или 2010-го?

– Однозначно сегодняшнего дня.

– То есть секс до брака вы не осуждаете?

– Думаю, сексом занимаются все, ха-ха-ха! Секс до женитьбы был и сто лет назад. Те, кто говорил, что у них не было – просто притворялись. И мне не нравятся девчонки или парни, которые лицемерят, изображая целомудрие, просто потому, что так надо.

– Вы говорили, что фильм сексуален и без постельных сцен. А лично для вас что сексуально?

– Мне кажется, важнее всего предвкушение. Любого будоражит, когда все только начинается. Когда еще не уверен, нравишься ли настолько, чтобы последовало продолжение. А страх неудачи еще усиливает желание. Представьте, что это предвкушение можно растянуть на четыре книги. Мне кажется, многие хотят, чтобы это длилось вечно.

КРИТИКИ: упырь, да и только!

Алена Водонаева, телеведущая: – Я вообще не понимаю этой истерии вокруг Роберта Паттинсона. Он даже не смазливый – вид неопрятный, лицо помятое. Мне он напоминает алкоголика с несложившейся личной жизнью. Даже если бы я осталась с ним одна на необитаемом острове, то использовала бы его только для того, чтобы дров нарубить, печку затопить. И то вряд ли – у него такое хлипкое телосложение… Повальная любовь к Паттинсону – просто мода, она будет продолжаться, пока не появится какой-нибудь новый мальчик.

Светлана Мастеркова, олимпийская чемпионка: – Я смотрела несколько интервью по телевизору с этим актером и поняла, что вампир Эдвард – единственный образ, который у него есть. Он одинаков и в кино, и в жизни: осанка принцессы Дианы – с опущенной головой и грусть в глазах… Мне кажется, он актер одной роли – шикарный вампир. Играл бы он обычного влюбленного юношу – не было бы этой притягательной прелести.

Ольга Шелест, телеведущая: – «Сумерки» я вынуждена была посмотреть во время трансатлантического перелета, это было мучительно непонятно – я вообще не врубилась ни в одну из историй. Зритель все ждет сладострастного поцелуя, а он все никак не случится. Для взрослых, которые уже видали виды, тяжко видеть, как дети маются. А для подростков – самое оно, красивая история, в которую хочется верить. Паттинсон меня вообще не вдохновил. Он заигрывается: глаза с поволокой, плавные жесты – весь такой из себя гламурный и манерный. Для меня секс-символ – Брэд Питт или Клайв Оуэн, а Паттинсон – для молоденьких девочек.