Как снимали первых «Мушкетеров»?

Всего лишь рабочий
момент съемок,
никакого
криминала.
Всего лишь рабочий момент съемок, никакого криминала.

Одесса

Когда съемки переехали в Одессу, Владимир Балон отвинтил табличку с номером 314 и привинтил ее на дверь в одесской гостинице, чтобы упростить поклонницам поиски. Он вспоминает: «Мы с Мишкой Боярским жили в одном номере. Малюсенькая комнатка, где стоят две кровати, разделенные двумя тумбочками. Такая дислокация нас не могла устраивать, ибо мы жили под девизом мушкетеров «Один за всех, и все за одного». То есть все девушки были нашими общими, а значит, две узкие кровати мы превращали в одну широкую. Наутро приходила уборщица, убирала следы ночной тусовки и расставляла мебель на места. А на следующее утро она видела прежнюю картину. Наверное, она решила, что мы гомосексуалисты...» Справедливости ради Хилькевич уточняет: «Никогда ни к одному мужику на моих глазах женщины не лезли так беспардонно, как к Боярскому. Но для него жена, дети – святое. Не знаю, вступал ли Миша в сексуальные связи, но «дамское стадо» бесконечно исполняло вокруг него брачные танцы».

В какой-то момент ситуация стала выходить из-под контроля. Тихоня Рошфор, который по сюжету вообще не дерется, во время съемки Мерлезонского балета в Одесском оперном театре по-новому прочел свою роль и вдохновенным вольтом воткнул свою шпагу в небо д'Артаньяну, сломав ему зуб. Рентген показал, что острие не дошло до мозга на один сантиметр.

Перед съемками финальной баталии – героической обороны Сен-Жерве – мушкетеры ухитрились заменить бутафорское вино настоящим. «Нам налили какую-то воду с вареньем, ну ужас какой-то. Ну а что мы – не мушкетеры? Пока готовились, рассовали по щелям вина, ну и… Переснимали потом. А нам казалось, что мы играем замечательно!» Там же у Смирнитского приключился гипертонический криз. Пьяный Боярский стал делать ему массаж груди. Смирнитский заорал: «Да пусти ты, сука, мне дышать нечем!» – после чего был госпитализирован.

Съемки завершились 9 августа в атмосфере эмоционального истощения. Вспоминает Токарева: «Когда мы сделали фильм и прошло полгода – на студии было ощущение неудачи, актеры были недовольны. Смехов, по-моему, стеснялся этой роли. Первое мнение актеров было: «Сделали какую-то порнуху».

Но конец съемок – еще не окончание работы над картиной. Фильм нужно было смонтировать, озвучить.