Фото

Юлия Пересильд: «Мы столько не знаем про Гурченко»

Людмила Гурченко о мужчинах

В книге «Люся, стоп!» актриса так писала о людях, оставивших след в ее жизни.

Марк Бернес, в сериале Николай Расторгуев (общались и дружили с 1959 года, периодически выступали вместе на концертах).

«Случилось это, когда я впервые снималась в первой своей драматической роли у Владимира Яковлевича Венгерова в фильме «Балтийское небо». На любимой студии «Ленфильм». В это же время в Ленинграде гастролировал Марк Наумович Бернес. Я никогда его концертов не пропускала. «Темная ночь», «Шаланды», «В далекий край товарищ улетает», «Почта полевая»... С этим начиналась моя жизнь. Бернес по-своему, порой даже грубо, меня воспитывал терпеливой, скромной. Учил выбирать нужный и подходящий мне репертуар. Учил быть мягкой и несуетливой. «Знаешь, за что я тебя люблю? Ты не б... Глазами не рыщешь. Нет, ты настоящая. Приходи в «Европейскую», вместе пойдем на концерт». – «Спасибо, Марк Наумович, обязательно приду».

Второй муж – Борис Андроникашвили, сценарист, отец Марии, дочери актрисы, в сериале Тимур Орагвелидзе (были в браке два года).

«В Институте кинематографии я впервые узнала слово «репрессия». Отец моей дочери Борис Андроникашвили был сыном писателя Бориса Пильняка. Естественно, такой фамилии не знали, о таком писателе не слышали. В двадцатые и начале тридцатых его имя гремело. Загремел он в тюрьму после «Повести непогашенной луны»… Борис, естественно, носил фамилию матери – Андроникашвили».

Четвертый муж – Иосиф Кобзон, певец, в сериале фигурирует под именем Вадим Орлов, сыграл его Евгений Миллер (поженились, когда ему было 27, ей 25, прожили вместе три года).

«Это была одна из самых жутких ошибок в моей жизни. От него надо было бежать, как Гарун. Быстрее лани. Но меня некому было направить. Что толку, что один композитор был в ужасе: «Люся, что вы наделали?» А где вы были раньше? Дура, мне казалось, что я его «перестрою». Какая наивность.

Ему так нужен был рядом режиссер его внешности, репертуара. Большие возможности не заменят вкуса, стиля. Те считаные дни за неполных три года принесли такую головоломку.

…Многое, очень многое можно озвучить. Но зачем? Достаточно того, что три года после этого я не могла себе представить рядом ни одного человека. Одной, только одной. Боже сохрани. Никогда. Ни за что. Нет, нет. Я знаю, что тогда я многое поняла про себя».

Пятый муж – Константин Купервейс, пианист, в сериале Михаил Химичев (прожила с пианистом 17 лет, позже он ушел в другую семью).

«Когда мы познакомились с Костей, он был Костя Михайлов. Оказалось, что родители жены заставили его взять ее фамилию. Изменить фамилию? А как это? Это фамилия отца! Даже захлебываюсь от мысли изменить фамилию под напором.

Вот тут я проявила свое давление. И Костя Михайлов стал Костей Купервейсом. Я была довольна…

Мы жили в добре и в согласии, без конфликтов. Все завидовали, считали нас примерной парой. Один остроумный артист «возмущался»: «Слушайте, как ни увижу, они все время вместе. Нет, ребята, так не бывает. Ей-богу, здесь есть какая-то загадка». Интересная реплика. Я тогда не придавала этому значения…

Я не подошла. По рангу. А семнадцать с половиной лет?.. Как же нужно вычеркнуть все из жизни! Но ведь это ее треть...

Снимаю шляпу. Расчет блестящий. В десятку. Близкие люди знают, куда бить. На то они и близкие. Актер, выжатый как тряпка после съемки, спектакля, концерта, тащится домой, за покоем и спасением, тащится в свой тыл, в свое убежище, – здесь он отдышится, поплачется, облегчит душу. А убрать этот тыл – он и провалится. Никому этого не желаю. Даже тем, кто меня на дух не переносит».