Микки Рурк о боксе, кино и жизни

«9 1/2 недель» (1986)
«9 1/2 недель» (1986)

Сильное решение для 35-летнего мужчины! Почему боксером?

А я в юности серьезно занимался боксом. Любил это дело. Когда у меня случилось третье или четвертое сотрясение мозга, врачи велели мне притормозить хотя бы на год. И мне было стыдно, что я больше не вернулся в бокс. Потому что я боялся, что уже не буду так хорошо боксировать, как делал это до перерыва. Это во мне сидело и свербело – я ненавидел себя за то, что не закончил дело. И я в 90-м году ушел из кино и вернулся в бокс. Я был неплох даже в схватках с парнями моложе меня на 15 лет. Но в какой-то момент пора было подняться на класс выше, встречаться с более сильными и опытными противниками. А это означало еще несколько лет бесконечных усиленных тренировок с дикой нагрузкой. Тогда я плюнул и вышел из игры.

А потом?

Даже уйдя из профессионального бокса, я продолжал жестко тренироваться. И как-то раз я мельком увидел себя в зеркале. Таким, каким видят меня все, со всеми этими ссадинами и синяками. Я догадался, почему мне перестали предлагать работу в кино.

Что вы тогда сделали?

Нашел замечательного психотерапевта в Лос-Анджелесе. Тринадцать лет, три раза в неделю – и я научился преодолевать стыд. Вместе с ним ушла злость. Эти эмоции меня калечили – я отказался сниматься во «Взводе», «Человеке дождя», «Молчании ягнят», «Криминальном чтиве». Мне продолжать? Я думал, что для того чтобы развиваться как актеру, не обязательно сниматься в коммерческих фильмах.

Но вы вернулись?

Ага. Я был похож на восставшего из ада, но Коппола позвал меня в фильм «Благодетель». Коппола – потрясающий, когда-то он снимал меня в «Бойцовской рыбке» и разговаривал со мной такими словами, что я приходил домой и смотрел их в словаре. Да и отчего было не вернуться – я посмотрел на ребят, на новых кинозвезд, и сказал себе: «Да на этом фоне я еще поиграю!»

Бокс – хорошая школа?

Бокс научил меня фокусироваться на задачах. В «Рестлере» мы снимали сцену за два-три дубля. Даррен Аронофски, режиссер «Рестлера», обращался со мной как тренер, даже не отпустил на Рождество тусоваться в Майами. И молодец, что не отпустил. Для начала он полчаса говорил мне, что я по жизни делал не так, что я просрал свой талант, растратив кучу времени и сил на шлюх и выпивку. Тренер – един­ственный в мире человек, которому боксер разрешает так с собой разговаривать.