Михаил Боярский: «Рваные джинсы не для меня»

Пермь и Питер не похожи!

Почему «и не люблю»?
Михаил Боярский (Mikhail Boyarsky)

Вы зажрались все! (смеется) У кого «Жигули» есть? Встретишь «Жигули» – как чудо какое-то, но дело не в этом. Есть возможность пойти в стройматериалы – до горизонта магазин, доски в целлофане… И так далее, это все. Когда мы приехали первый раз за рубеж, то мы кричали: «Нас обманули!», полагая, что наша страна – лучшая в мире. Но когда женщины заходили в магазин в мясной отдел, они плакали. В наших магазинах из игрушек один автомат и коробка пластилина на прилавке лежали. А сейчас что? За день не обойти магазин! У вас возможностей столько, что ничего не надо. Я лично вообще ничего не покупаю, потому что знаю, что все есть снаружи, зачем мне все это внутрь? Еще Марина Влади говорила: «Странная у вас страна – в магазинах ничего, а холодильники полные». Сейчас все наоборот: холодильник пустой, потому что все есть круглосуточно. Раньше был процесс: достать палку колбасы. Такое же чудо, как вчерашняя победа «Зенита»!

Кроме «пьяной дороги» и театров где-то еще были в Перми?
Михаил Боярский (Mikhail Boyarsky)

На набережной был, но до сегодняшнего дня. Был в Горьковском парке летом. Жара была страшная. А так я, конечно, мало что видел. Это, наверное, и неплохо, будет так овеяно фантастически. Потому что люди ваши хороши, а это всегда приятно. Люди всегда украшают город лучше, чем любая набережная.

А еще некоторые туристы говорят, Пермь и Санкт-Петербург очень похожи, и не только погодой.
Михаил Боярский (Mikhail Boyarsky)

Есть такие моменты. Стали так говорить, что местами похожи, но я, как человек, который слишком хорошо знает Санкт-Петербург, скажу, что нет. Может быть, Мурманск больше, потому что там строили архитекторы петербургские и немецкие. И улицы у вас другие совершенно. Построение улиц в Петербурге настолько геометрически выверено, а здесь стихийность присутствует в большей степени.

Об осени, кино и Д’Артаньяне

А как вам наш аэропорт?
Михаил Боярский (Mikhail Boyarsky)

Теперь уже плохих аэропортов нет, так что даже не знаю… Были раньше, когда я прилетал в поле. Коровы ходили… Сейчас такого уже нет вообще. Петербургский, ваш пермский, в Москве, киевский, тбилисский, прибалтийский, не знаю где… Все это самого высокого европейского уровня, других уже нет. Когда накопители были… Вы просто не знаете, насколько изменился мир! Я смотрю на всех на вас, на молодежь, которую я люблю или не люблю…

На улице — осень. У многих в это время начинается депрессия, хандра. А как вы чувствуете себя осенью?
Михаил Боярский (Mikhail Boyarsky)

Знаете, я из Петербурга, нас погода не очень балует, и я эту погоду очень люблю. Становится уютнее внутри. Чем хуже погода, тем я себя чувствую лучше, потому что есть возможность укромно где-то сесть, фантазии для согрева всевозможные возникают, общение чаще бывает. В хорошую погоду все разбегаются по дачам, красивым паркам, а в плохую погоду люди собираются вместе, чтобы создать свою атмосферу, свою погоду. На кухне ли, в гримуборной ли, в кафе или где-то еще. Приятно это.

7 откровений Дмитрия Певцова
Подробнее
Михаил Сергеевич, можете отметить кого-то из современных актеров? И ваш любимый фильм? Есть такой?
Михаил Боярский (Mikhail Boyarsky)

Очень сложно сказать об этом. Мерзликин (актер Андрей Мерзликин , «Училка», «Самый длинный день», «Борис Годунов», «Бресткая крепость», «Молодежка», – прим. редакции) мне нравится во всем. В том, что он скромен, что не вылезает в ненужных рекламах, среднего пошиба телепередачах, а занимается серьезно своей актерской работой. И это заметно. Умеет выбирать, хороший семьянин, интеллигентный человек. Что касается кино. Один из последних – Балабанов (режиссер Алексей Балабанов, «Брат-2», «Груз 200», «Морфий», – прим. редакции) фильмы его я очень любил. У Звягинцева (режиссер Андрей Звягинцев, «Черная комната», «Левиафан», – прим. редакции) были очень хорошие картины в начале. Может быть, сейчас он в поиске. Нет, у нас есть хорошее кино, просто его не так видно. Нужно его искать, приложить усилия. Затмевает все ширпотреб. Это, к сожалению, так. Вкус затупляет у молодежи, которая думает, что так и должно быть. Нет, это второсортный продукт. Нужно, чтобы кино отличали как хорошую еду от плохой. На вкус сразу ясно, а вот что касается зрительного восприятия, то нужно учиться этому. Это горький вкус – смотреть не нужно, а вот это приятно, прохладно, вкусно.

В Перми как раз сейчас проходит фестиваль документального кино. А вы смотрите такие фильмы? Считаете ли, что документальное кино не для всех?
Михаил Боярский (Mikhail Boyarsky)

Документальное кино – удивительное. Удивительный жанр. Шедевры этого жанра настолько интересны, у них настолько огромный простор и перспектива, что они, наверное, могут соперничать с художественными фильмами, которые стремятся к документальному существованию актеров. Кончается это бормотанием про реализм, на что покупаются многие режиссеры и сценаристы, чтобы было как в жизни. Театр и кино – это все-таки игра, тут нужно уметь играть. Если человек играть не умеет, а пытается правдиво пробормотать что-то непонятное, тогда ему недоступен ни Шекспир, ни Чехов. А документальное кино может позволить себе все что угодно, там нет никакой фальши. Потому что, грубо говоря, недокументальное кино – это под фонограмму, а документальное – только вживую.

А как вы оцениваете свою работу в фильме «Самый лучший день»?
Михаил Боярский (Mikhail Boyarsky)

Я не оцениваю, это для меня не роль. Это эксперимент. Я, честно говоря, своего согласия не давал, меня начали снимать, не подписав со мной договор. Я пытался не испортить. Попал я в мир артистов, которые по-другому существуют, которые понимают, что они играют. Потому что когда я прочел сценарий, я не понял, о чем, про что? Я смотрел в рот режиссеру: «Не-не-не! Вот, это более-менее туда!» И так, между струйками, проскочил. Не могу сказать, что это была моя какая-то серьезная работа, чтобы я что-то комментировал, предлагал режиссеру. Нет – не испортить! Там все профессионалы, все артисты воспитанные на такого рода сценариях, а я – по-другому. Я уже не вписываюсь в современное кино никак.

Михаил Сергеевич, а что вы думаете про манеру одеваться современных мужчин? Сейчас мало кто носит классику, следит за собой так, как вы. Все больше хипстеры или что-то подобное...
Михаил Боярский (Mikhail Boyarsky)

Знаете, я никогда не следил за модой. Ходил так, как мне удобнее. Вообще, я очень плохо одеваюсь, особенно если я на даче. Опрятность – самое главное, чтобы не мешать людям. Я с трудом воспринимаю рваные джинсы. Если бы я захотел сегодня хорошо выглядеть, я должен был бы до шеи сделать татуировку, проткнуть себе нос, уши, порвать себе штаны, выпустит подтяжки наружу, снять носки, надеть ботинки на голую ногу… Каждый сам себе хозяин, пускай занимается этим, если считает, что это – основное в жизни, то, как он выглядит. Выглядеть нужно так, как сказал Антон Павлович Чехов: «В человеке все должно быть прекрасно». На мой взгляд, точнее не скажешь. Но человек, который одевается со вкусом, заметен всегда, потому что он скромен и небросок. Женщины, которые торчат на всех глянцевых журналах, это вычурно.

Для многих женщин вы – их Д’Артаньян. Чтобы вы пожелали женщинам из восьмидесятых, которые вас помнят таким и восхищаются? Любить вас дальше таким же?
Михаил Боярский (Mikhail Boyarsky)

Не рекомендую. Я очень изменился, но не изменился Дюма, не изменился Д’Артаньян. Сегодня девчонки четырнадцати-пятнадцати лет будут снова читать Дюма и заново будут влюбляться в Миледи и в Д’Артаньяна. Это вечная книга, это «библия молодости», от этого никуда не деться. А кто будет играть – уже не имеет значения. Любить нужно не того, кто сыграл, а того, кого играют. То есть Атоса, Партоса, Арамиса. Это навсегда. Ну а женщинам, которые были влюблены в Д’Артаньяна, рекомендую почитать еще что-то.

В какую сборную по футболу тебя могли бы взять?
Яна Троянова: «Пришло мое время играть русскую бабу»
Подробнее