Михаил Веллер: Актер и его единственная любовь

А ее он все равно не может забыть и продолжает любить. И он только хочет скорее умереть и на небе дожидаться любимой, потому что там, в том мире, есть справедливость, и любовь, и счастье, и верность.

– Кому ты мозги крутишь, Ромео, – заржали ребята: подло так, гнусно заржали. – Все пацаны давно знают: не учился ты ни в какой Москве, не играл никаких ролей, не был женат ни на какой красавице! Ты так – рабочий сцены или как там это в театре. Что ты все понты кидаешь, тебе че, десять лет?

– Ладно, – говорит Актер как трезвый. – Ни в любовь, ни в верность, ни в чистоту никто сейчас не верит…

Я и в прежней жизни был урод, и в молодости был урод. Вот такой уродился. И в школе был двоечником, и во дворе мне пенделей давали. И в старших классах стали пацаны с девочками ходить, а на меня-то кто посмотрит. Да у меня и смелости не хватало подойти и предложить там погулять или чего. Кто с таким пойдет, чего на издевку нарываться. И денег у предков не было, чтоб хоть прикинуться нормально. Батя бухал… ну, как положено.

Из армии вернулся – куда идти? Даже на стройку подручным и то места заняты. А тут батя помер. Пришел выпивший, лег и утром не проснулся. Хоронить надо.

С работы тоже его пришли. А он в театре нашем работал. Рабочим сцены. На поминки поехали к нам после кладбища из них тоже несколько человек. Слова, как положено; помянули. А мать к ним подкатилась – сына, значит, не возьмете на место отца? Он же у вас столько лет проработал.

Короче, взяли меня на это место. Работа не бей лежачего. Но скучно – они старики все, четыре человека еще. Плюс плотник, пожарный, вахтерши-старухи.

А она… в общем… актриса. Молодая. Довольно так ничего. Как-то проходит мимо за кулисами – посмотрела так: «Вы здесь работаете? Недавно? А я раньше вас не видела».

И – все. Запал я. Глаза ее серые как вспомню, голос как услышу – и думать больше ни о чем не могу.

Он прикасался к ней только на сцене, и публика аплодировала его страсти и отчаянью и ее стыдливости и внутренним терзаниям.

Наконец, он застал ее с очередным любовником прямо в квартире, в супружеской постели. И понял, что больше не может оставаться в этом доме. И не может ее видеть. И никогда уже не переступил порог этого театра. Все в душе выгорело и обрушилось. Все кругом сделалось для него нереальным. Он ушел из дома в чем был и всю ночь бродил но пустынным улицам.

А наутро продал ювелиру на базаре свое обручальное кольцо и купил водки. Потом он продал часы, ну и так далее. Стал бездомным, отверженным всеми нищим пьяницей.