Моника Белуччи – блондинка!

Перекрасившись в блондинку для новой роли, Моника БЕЛЛУЧЧИ не перестала считать, что красота скучна, если относиться к ней слишком серьезно, а веселый ужин с друзьями лучше самой шикарной светской вечеринки.

Со всех сторон сплошная стрельба, а замечаешь почему-то только ее. Автоматные очереди, полицейские в мягких фетровых шляпах, прожженные гангстеры, лужи крови на блестящем асфальте, а сражает наповал она — блондинка с высокой прической, на шпильках, с мокрыми от слез глазами, заглянув в которые понимаешь, чего стоит жизнь. Во «Втором дыхании» французского режиссера Алена Корно Моника Беллуччи играет Мануш — влюбленную женщину, которая пытается спасти любимого одной лишь силой своего желания.

В ожидании интервью мы тешим себя надеждой, что прекрасная Моника сохранила «экранный» цвет волос, но она предстает перед нами черная как смоль. Актер и музыкант Жак Дютронк, сыгравший в фильме бывшего гангстера, говорит о ней: «Моя партнерша — блондинка. Но не идиотка, потому что на самом деле она брюнетка». Точно подмечено. Знаменитой итальянке пришла в голову удачная идея перекраситься, чтобы точнее сыграть женщину 50-х ­— чистейший образец чистейшего гламура. В те времена женственность была синонимом обаяния и оружием, укладывающим на лопатки каждого второго мужчину. Природная брюнетка Моника наделена не столь предсказуемыми женскими чарами. Мы ожидали увидеть темпераментную особу пышных форм, списанную с итальянских актрис времен неореализма, но действительность оказалась гораздо сложнее. Моника много изящнее, чем мы думали, скорее чувственна, чем агрессивно страстна, скорее смешлива, чем неприступна, и, вопреки своей запредельной красоте, умна и хитра. Более того, Беллуччи не противопоставляет себя создавшемуся о ней представлению и оттого становится еще симпатичнее и интереснее. Она любит поговорить, вернее порассуждать. Умело «пиарит» фильм и не отказывается рассказывать о себе — просто, без ужимок и многозначительных взглядов на часы. С удовольствием пообедав, она согласилась обсудить, как должна проявляться женственность, с точки зрения самой Моники и ее героини Мануш.

Светлые волосы

«Перекраситься в блондинку — моя идея. «Второе дыхание» — очень французское кино, действие которого разворачивается в конце 50-х — начале 60-х годов. В ту эпоху женщины были фигуристыми и преимущественно блондинками. Меня вдохновили такие актрисы, как Денев, Бардо. Я сознательно оставила темные корни, потому что Мануш пришла с улицы, она не принадлежит к буржуазному обществу и обыгрывает внешность в соответствии со своими представлениями о красоте. Когда я приходила на съемки, все — парикмахеры, визажистки, ассистенты — говорили: «Ой, ты похожа на мою маму, тетю, кузину». Я напоминала им женщин, которых они любили в детстве. Я видела в их глазах ностальгию по тем временам, когда женщины были действительно женственны. Просто удивительно, какое роковое впечатление производят на людей блондинки. Я осознала это в машине: мужчины, не узнавая меня, смотрели мне вслед только из-за цвета волос — он их просто притягивал. На общем темном фоне фильма этот золотистый цвет несет свет, эмоции. Я влюбилась в него, но это все-таки не я, и сразу после съемок пришлось вернуться к прежнему облику!»

Леггинсы, Repetto.
Леггинсы, Repetto.

Высокая прическа

«Это еще сексуальнее, чем распущенные волосы — из строгого пучка вдруг выбивается прядь, и в таком беспорядке есть надрыв, беззащитность. Я тоже порой закалываю волосы. Мне нравится играть со своей внешностью, я часто меняюсь. Так я чувствую себя свободной от собственного имиджа. Быть может, некоторым эта свобода покажется излишней. Красота банальна. По сути дела, это костюм, и, если ты с ее помощью ничего не создаешь, она может быстро наскучить. Ее нужно слегка запачкать, подпортить, чтобы посмотреть на нее с другой стороны. Актер с неяркой внешностью вынужден выстраивать свой образ. В обратном случае тоже нужно работать над собой. Не жертвуя при этом красотой ради досужих домыслов: раз она красива, значит, глупа. Мне нравится быть женственной, я не против гламура, я не испытываю чувства вины за то, что красива. Я не принимаю эту абсурдную логику и комплексы, навязанные окружением. Можно получить «Оскара», как Шарлиз Терон за роль в «Монстре», а можно как Ким Бэсинджер, неотразимая в «Секретах Лос-Анджелеса». Необязательно становиться уродиной, чтобы показать, что умеешь играть».

Шпильки

«Обожаю каблуки. Могу быстро ходить, бегать на шпильках. Мне кажется, я даже могла бы на них спортом заниматься. В моей семье все женщины носили каблуки. Мама, кстати, до сих пор их надевает. Не такие высокие, как раньше, но все же... Надеюсь, что дочь, достаточно крупная девочка для своего возраста, не вырастет слишком высокой, чтобы их носить».

Слезы в глазах

«С тех пор как родилась дочь, я меньше боюсь своих эмоций. Я позволила проявиться животной стороне своей натуры, которую до того пыталась подавить»

«Моя героиня плачет лишь однажды, но все остальное время она на грани слез. Плачу ли я? Нет, хотя... (думает) да, я могу поплакать. После рождения дочери я меньше боюсь своих эмоций, я позволила проявиться животной стороне своей натуры, которую до того пыталась подавить. В детстве я была достаточно робкой, замкнутой и до сих пор светским развлечениям предпочитаю вечер в кругу близких друзей. Мне не хочется выходить на публику, притворяться, мелькать в скандальной прессе — для актера это разрушительно. С другой стороны, нельзя терять чувство юмора. В конце концов, образ, который ты транслируешь, — это еще не ты. Я пытаюсь хорошо делать любимое дело, а потом возвращаюсь к обычной жизни. Проблема в том, что приходится контролировать каждый шаг, например, искать для отпуска какое-нибудь тайное место. В то же время я понимаю, что люди хотят с тобой поговорить, если ты им понравилась в фильме. Когда я была членом жюри в Каннах, у меня появлялось желание сказать понравившейся актрисе, как тронула меня ее игра. Я тоже зритель, и я уважаю людей, но пытаюсь при этом не потерять удовольствия от общения с ними. Если начинаешь механически улыбаться, это как-то грустно. Оставаясь искренней, сохраняешь уважение к себе, а в моей профессии велик риск его потерять. Сегодня тебе говорят: «Ты просто богиня, дорогая!», а завтра не вспомнят, как тебя зовут. С этим нужно уметь мириться».