Наталья Бондарчук призналась: Тарковский не хотел брать ее в «Солярис»

Великий режиссер был уверен, что актриса слишком молода для этой роли.

Наталья Бондарчук – не только актриса, но и режиссер. Но, слыша ее имя, зрители в первую очередь вспоминают о роли в фильме Андрея Тарковского и о ее известных родителях. С рассказа о папе с мамой Бондарчук и начала беседу в Перми, куда приехала с кинопоездом ВГИКа.

Мечта о собаке

«Я родилась в семье знаменитых актеров – Сергея Бондарчука и Инны Макаровой. Но я-то не знала, что они знаменитые! Жили мы в маленькой однокомнатной квартирке на Новой Песчаной. Мама к ребенку не готовилась, поэтому меня завернули в тряпочки и положили в чемодан. В комнате жили папа с мамой, а на кухне – я, бабушка и моя няня Нюра. Какие-то люди все время ходили к нам, меня хватали и почему-то подбрасывали под потолок. Иногда ловили. Говорили: «Деточка, ты, конечно, хочешь стать артисткой?» Я отвечала: «Ни за что! Пограничником хочу быть! Чтобы иметь во-о-от такую собаку». Помню, посмотрев фильм «Молодая гвардия», где мама играла Любку Шевцову, а папа – Валько, решила, что я – ребенок героев. Поэтому одевалась соответственно: шапка с ушами, ремень со звездой, валенки с калошами. И отчаянно дралась с мальчишками!

Но в 13 лет я уже заболела театром. Помню свою первую роль в сказке: открывается занавес, я что-то шью и говорю: «Эх, глаза бы мне побольше». И вдруг из зрительного зала мальчишеский голос: «А куда тебе больше-то?» Это была первая реакция на мою игру, я запомнила ее навсегда».

Четыре Наташи

«В 17 лет я поступила во ВГИК в знаменитую мастерскую Сергея Аполлинариевича Герасимова и Тамары Федоровны Макаровой. Нас называли «курсом четырех Наташ»: Гвоздиковой, Белохвостиковой, Аринбасаровой и Бондарчук. И у нас были потрясающие мальчики. Например, красавец Николай Еременко («Пираты XX века») увлекался всеми четырьмя Наташами. Иногда я получала записочку, посвященную Наталье Гвоздиковой, а она – посвященную мне.

Колю обожала Тамара Федоровна Макарова. Помню ситуацию. Она: «Ты неправильно дышишь. Я научу тебя. Положи мне сюда руку» (показывает на грудь, а она у Макаровой была большая!) Дышит. Грудь взлетает. «Что ты чувствуешь?» – «Мягко».

Уже на втором курсе нас стали баловать ролями. Никогда не забуду роль царевны Софьи. Мне принесли длинный плат (костюмов на царевну в нашей скромной костюмерной не нашлось). Герасимов сказал: «Понимаешь, она не просто упала перед иконой. Она рухнула и отчаянно молится за Россию». Я человек дисциплинированный, на репетициях каждый раз падала со всей силой и сшибла себе колени в кровь. На экзамене намотала ткань под костюмом на коленные чашечки. Зазвучали колокола – и я рухнула! А все повязки сползли. И боль была такая, что я онемела. Прошла минута. Я не могу говорить – такой болевой шок. Прошла еще минута, стало чуть лучше, я помолилась за Россию. Потом Герасимов сказал: «Вот Бондарчук сегодня. Как она молчала! Сколько боли было в ее глазах за Россию!» Тут я поняла, что все-таки иногда результат стоит физических мучений».