Николай Цискаридзе: «Я ем пирожные без зазрения совести»

Он говорит, что на сцену больше не вернется. Вместо главных партий и гастролей по всему миру у Николая теперь административные и хозяйственные заботы в петербургской Академии русского балета им. А.Я. Вагановой, которую он возглавляет с осени прошлого года.

К поклонникам бывший премьер Большого театра если и выходит, то в ином качестве – прекрасного рассказчика. Недавно в Петербурге состоялся творческий вечер Николая Цискаридзе, билеты на который разошлись задолго до мероприятия.

«Теперь у меня другая жизнь, – утверждает Николай. – Прихожу на работу, и начинается: то собрание, то надо бежать на репетицию, то крыша потекла, то унитаз прорвало – весело! У академии гигантское здание: пока добежишь из одного места в другое, уже опаздываешь в третье. Иногда устаю от беготни, но я доволен. Хотя раньше и представить не мог, что буду здесь работать. Даже подумать об этом было страшно. 10 лет назад меня пригласили в Петербург на съемки фильма к 95-летию моего педагога, великой балерины Марины Тимофеевны Семеновой. Снимали весь день, и вот осталось сделать последние кадры в академии. Мне же так не хотелось туда ехать, даже настроение испортилось. Оператор это заметил, спросил: «Почему такой грустный?», я сказал: «Мы едем во вражеское логово, там москвичей не любят». Он в ответ: «Ничего! Еще руководить им будешь!». Первая моя реакция была: «Типун тебе на язык!». Но прошло совсем немного времени, и его предсказание сбылось.

Произошло все неожиданно, но так вовремя. Я понимал: на сцене сделал все, что мог, нужно идти дальше. На этот счет у актера Георгия Милляра, игравшего в советских сказках Бабу-ягу, была такая фраза: «Лучше постареть, чем устареть». Я с ним согласен: нет ничего страшнее, чем мужчина в трико, который уже не может бежать за Жизелью. Я решил поставить точку в классической карьере – больше не хочу над собой издеваться.

Когда вспоминаю, в какой строгости воспитывалось наше балетное поколение, волосы встают дыбом. Марина Тимофеевна кричала так, что сотрясались стены, а Петр Антонович Пестов, другой наш педагог, он еще и заикался, кидал в нас стулья, бегал за нами, толкал в спину, чтобы мы не останавливались. Это садизм, но именно он помог добиться таких результатов. Теперь – хватит! Я смотрю на ребят на репетиции и думаю: «Слава богу, что это не я».