Отрывок из нового романа Сергея Лукьяненко

Оставив Ивана в кабинете (или как это у врачей называется – приемная? ординаторская?), я пошел в палату. Девочка Оля Ялова уже не спала. Сидела по-турецки на кровати и смотрела на дверь, будто ожидая, кто войдет. Выглядело это так похоже на предвидение, что я насторожился и посмотрел на ее ауру. Нет. Увы, но нет! Человек. Ни малейшего потенциала Иной.

«Здравствуй, Оля», – сказал я, придвигая стул и садясь перед ней.

«Здравствуйте», – вежливо сказала она. Чувствовалось, что она напряжена, но старается выглядеть как можно спокойнее. В принципе ничто не выглядит более умиротворяюще, чем юная девушка, одетая в пижаму чуть большего размера, чем требуется. Так, повторим-ка еще раз мысленно, что ей пятнадцать лет…

«Я друг, – сказал я. – Тебе совершенно не о чем беспокоиться. Через полчаса я посажу тебя в такси и отправлю домой».

«А я и не беспокоюсь», – сказала девушка, расслабляясь. Была она от силы на год старше Надюшки, но это был тот самый год, который превращает ребенка во взрослого. Ну ладно, не во взрослого. В не-ребенка.

«Ты что-нибудь помнишь о вчерашнем вечере?» – спросил я.

Девушка подумала. Потом кивнула.

«Да. Я шла… – пауза была едва заметна, – в гости. И вдруг услышала… какой-то звук. Будто песня… – У нее слегка затуманились глаза. – Я пошла… там узенький переулок, с одной стороны какой-то магазин, с другой – огорженный двор… там стоял… стояла...»

«Девушка?» – предположил я.

Обычно оставшаяся в живых жертва вампира помнит само нападение, но совершенно не запоминает хищника. Даже пол. Это что-то вроде защитного механизма, выработанного кро- вососами за тысячи лет охоты на людей. Но в случае с Олей был нюанс – вампир (вампирша, если я прав) кормился слишком долго. В таком состоянии вампиры пьянеют и плохо контролируют себя.

Девочка помедлила и кивнула:

«Да. Девушка… Лица точно не помню, худое такое, скуластое... Молодая, кажется. Волосы темные, короткие. Глаза запавшие, темные. Я к ней подошла как во сне. Она махнула рукой, и я сняла шарф. Тогда она, – Оля сглотнула, – она оказалась рядом. Как-то сразу. И…»

Она молчала. Но я не останавливал, мне хотелось узнать детали. Дьявол – он в деталях, как известно.

«Она укусила меня в шею и стала пить мою кровь, – сказала Оля. – Долго. Она так подергивалась, стонала… и…– Девушка запнулась на миг. – И лапала меня за грудь. Не как парень… но еще противнее. Мы однажды на сборах с подружкой дурачились… ну, даже было немножко приятно. Я не лесби, не думайте. Мы дурачились. А тут была какая-то мерзость. Она не женщина и не мужчина. Она не человек вообще, вампир…»

Девочка-девушка Оля очень серьезно посмотрела мне в глаза.

«Она мертвая, да?»

«Мертвая, – кивнул я. – Это такая особенная смерть… не окончательная. Не переживай, ты не превратишься в вампира».

«Доктор сказал вчера, – кивнула Оля. – А теперь вы заставите меня все забыть?»

Я не стал врать. Кивнул.

«Наверное, я могла бы попросить вас оставить мне память, – задумчиво сказала Оля. – Но… но я не стану. Во- первых, вряд ли вы согласитесь. А во-вторых – я не хочу этого помнить. Я не хочу знать, что на свете есть вампиры».

«Есть еще и те, кто их ловит», – сказал я.

«Это хорошо, – кивнула девушка. – Но все равно я не хочу это помнить. Я же не могу стать одной из вас?»

Я покачал головой.

«Пусть я все забуду, – решила девушка. – Пусть я буду думать, что провела время у подруги».

«Только позволь еще один вопрос, – сказал я. – Вампирша точно была одна? Не было рядом мужской особи? Вампира? Может, он и не нападал, просто стоял рядом…»

Оля покачала головой.

«Спасибо, ты действительно помогла, – сказал я. – Хорошо. Теперь рассказывай, как все должно быть».

«Я ведь шла к парню, – продолжала Оля. – У нас должен был быть секс. Первый раз. Он вышел меня встречать. И встретил. И когда я пошла к вампирше, он шел следом и спрашивал, чего я, куда я иду… А потом… когда ее увидел… Она улыбнулась Олежке, и у нее клыки блеснули. Тогда он повернулся. И убежал….»

У нее была какая-то потрясающая откровенность. Такую иногда встречаешь в поезде, когда напиваются в хлам совершенно незнакомые люди, сведенные на день-два вместе дорогой – и знающие, что никогда больше не увидятся. Еще так откровенны бывают люди, знающие, что жить им осталось совсем недолго. Но, собственно говоря, так ведь оно и было. Нынешняя Оля Ялова исчезнет навсегда, ведь двенадцать часов ее жизни окажутся стерты. Появится новая Оля. Версия 1.1. Улучшенная, с вычищенными ошибками. Я молчал. Хорошо, что девочка сказала про парня. Значит, придется…

«У него не забудьте стереть память, – продолжала девушка. – И пусть забудет, что у нас была любовь. И я тоже хочу это забыть».

«Ты не слишком сурова?» – спросил я.

«Он убежал. Понимаете? Бросил меня! Отдал чудовищу!»

«Оля. – Я взял ее за руку, надеясь, что жест выглядит дружеским или отеческим, а не заигрыванием. – Зов вампира, так же как его взгляд или запах, действует на любого человека, даже самого сильного. Ты не могла не прийти. Твой друг не мог не убежать. Она велела – и он убежал. Я не думаю, если честно, что это любовь всей твоей жизни, но не будь к парню слишком сурова».

Девушка подумала с минуту. Вздохнула, но, кажется, с облегчением.

«Хорошо. Тогда пусть он думает, что испугался толпы хулиганов. И я пусть тоже так думаю. Что мы убежали, но в разные стороны. Пусть ему все-таки будет стыдно, и я на него немножко обижусь. Ну, так… на неделю-другую…»

«Какие же вы, женщины, коварные существа! – не выдержал я. – Коварнее любого вампира!»

И Оля наконец-то расслабилась, улыбнулась широко и искренне.

«Да! Мы такие!»

«Тогда спи», – сказал я.

И она, конечно, уснула.