Пермский театр оперы и балета: тайны закулисья

«В старом здании были такие же ложи, как в Большом и Мариинском театрах: они нависали над оркестровой ямой. Ложу с левой стороны называли царской. У нее был отдельный вход. Однажды на спектакле «Евгений Онегин» присутствовал знаменитый летчик Чкалов. Известная сцена – Татьяна пишет Онегину, рядом стоят свечи… И вдруг у актрисы загорелся парик! Потом писали, что пожар потушил Чкалов, но это не так: на сцену выскочил другой зритель. С тех пор настоящий огонь на сцене запрещен».

«Пока зрителей в зале нет, все кресла закрыты специальными оранжевыми чехлами – чтобы не пылились. Сами кресла, кстати, приехали из Америки – это подарок театру от города. А авторская роспись на потолке сделана художником Матвеевым, который приехал сюда в 1957 году. Позже он вспоминал, что температура на улице доходила до минус 50 градусов, от мороза лопались трубы… А под потолком было очень жарко: на строительных лесах стояли печи. При этом расписывать потолок приходилось почти лежа».

«Во время реконструкции сцену расширили только на уровень старых стен. И этим мы отличаемся от других театров: нам не хватает глубины сцены. Это незаметно на оперных спектаклях, но очень ощутимо на балетных. Если балерина должна сделать три жете (шпагата в полете) по диагонали, то на нашей сцене она, к сожалению, делает только два с половиной».

«В театре две половины – мужская и женская. Во время спектакля надо быстро переодеться. Мужской состав бежит на свою половину, женский – на свою».