Интервью

Стас Садальский: «Меня боятся и «глушат» со страшной силой»

Станислав Садальский – это актер двух эпох: советской и российской. Он создал на экране немало ярких образов, много играет на театральной сцене. Садальский – заслуженный артист России, народный артист Грузии и Чувашии. А еще он очень остроумный собеседник, который не боится резать правду-матку в глаза, не взирая на положение и заслуги критикуемого. В Самару Станислав Садальский приехал с новым спектаклем «В джазе только женщины» и рассказал Woman's Day о работе с Эльдаром Рязановым, а также за что он любит наш город и почему он не гонится за большими гонорарами.

«Деньги меня уже абсолютно не интересуют»

– Как вы считаете, изменился ли театральный зритель за последнее время?
Станислав Садальский

«Нет, меняются артисты. Зритель же всегда хорош. Провинции в России как таковой сейчас уже не существует, потому что везде есть телевидение и Интернет. И меня всегда возмущали не очень умные артисты, которые думают: «Вот мы приехали в Тьму Тараканью и можем сыграть как придется, не утруждая себя». Считаю, что Самара – один из самых красивых городов России. И быть здесь для меня огромное счастье, тем более сыграть в спектакле. А самарская филармония – одна из почетных и уважаемых сцен страны, освященная когда-то присутствием самого Федора Шаляпина. Ваш город привлекателен для меня, он не может не понравиться, есть в нем что-то особенное. Наверное, по этой причине я приезжаю сюда со спектаклями каждый год. Очень впечатлил новый железнодорожный вокзал: я с удовольствием полюбовался его видами. Так получилось, что мы все время летали в Самару самолетами, а тут взяли и приехали на поезде. Всех достопримечательностей города не видел, берегу силы. Спектакль, который мы привезли в Самару, практически премьерный. И хочется сыграть не жалея себя, поэтому я полностью сконцентрировался на постановке».

– Как относитесь к современной актерской молодежи?
Станислав Садальский

«Сейчас правит не искусство, а продюсеры: таковы законы современной творческой жизни. К примеру, раньше деньги зарабатывались после того, как снимут фильм. Сегодня все обстоит по-другому. Перед участниками производства картины стоит «важная» задача – украсть деньги на начальном этапе. Никого не волнует конечный результат. Я вскоре буду сниматься у режиссера Александра Устюгова и вопрос гонорара даже не обсуждаю: сколько заплатят – столько заплатят. Звонит мне продюсер и говорит: «Давайте поговорим?» Я ему: «О чем?» Он: «О зарплате». Я отвечаю: «Сколько посчитаете нужным – столько и дадите». Но там, понимаете ли, смешные деньги платят – тридцать тысяч рублей. По нынешним меркам – это вообще ничто, так платят только за массовку или вторые роли. Но даже если рубль дадут, скажу спасибо. С единственной оговоркой: я хочу работать на результат, чтобы получилась роль. И в подобном случае деньги меня уже абсолютно не интересуют. Замечу, что актерская профессия, пожалуй, одна из немногих, которая почти не придает значения материальной стороне дела. Главное для актера – творчество, возможность проявить свой талант и способности. Но сегодня балом правят продюсеры: с кем «танцуют», того и снимают. И настоящие профессионалы сейчас неинтересны. И какое кино мы сейчас видим? Зрителям уже не интересны эти фильмы и сериалы. Слава Богу, есть Интернет – это колоссальная вещь, отдушина, где можно посмотреть все, что угодно».

Меня уже порядком достали этим Кирпичом. На вокзал приезжаю, мне опять: «О, Кирпич!» Знаете, наверное, было бы плохо, если бы этой роли не было в моей жизни, но уже больше тридцати лет прошло… Это как у Насти Вертинской «Человек-амфибия», у Татьяны Васильевой «Дуэнья» – своего рода творческое клеймо».
– Блог, который вы ведете – это развлечение или работа?
Станислав Садальский

«Это уже степень влияния. Меня боятся, меня и «глушат» со страшной силой. Один блог уже закрыли. Если этот закроют, то думаю, больше не буду вести».

– Чем занимаетесь в свободное время?
Станислав Садальский

«Интернетом. Я из-за него зрение теряю со страшной силой. Это – «наркотик», съедающий все свободное время. Вот некоторые сидят на стакане, другие – на папиросах. А я сижу на Интернете и с этой ужасной привычкой никак не справлюсь. Ненавижу себя за это…»