Вдова Георгия Буркова хочет снять фильм о его жизни в Перми

Настоящий самородок

Георгий Бурков начинал свою карьеру в шестидесятые годы в березниковском театре. В интервью «Кинопанораме» в 1977 году он сказал: «На Урале есть небольшой, но очень милый город – Березники. О местном театре, в котором я работал, будучи молодым актером, у меня остались самые теплые воспоминания».

«Мы с Георгием Ивановичем работали вместе, дружили, – рассказывает Владимир Гинзбург (сегодня – актер пермского «Театра-Театра»). – Хотя специального актерского образования у него не было, году в 58-м он попросился к нам в театр в Березниках. Его приняли. А вскоре о том, что есть такой парень Жора Бурков, прослышали многие. Он тогда играл Маяковского, Яшу в «Вишневом саде», да много кого! Затем уехал в Кемерово – его друг организовал студию, и Бурков там преподавал какое-то время. В Кемерово его заметил некий московский критик и пригласил в Москву. Когда Бурков сыграл ему отрывок из «Записок сумасшедшего» Гоголя, критик хохотал в голос. Ну а когда Георгий Иванович перебрался в столицу, общаться мы стали реже, а потом общение совсем сократилось… Бурков – начитанный, образованный, остроумный – был постарше остальных и оказал на нас большое влияние. Мы становились серьезнее, больше читали, думали… В нашей компании он был негласным лидером. Бурков обладал редкой индивидуальностью и необычайным талантом, его все любили. Очень интересный человек, самородок. Недаром с ним дружили такие суперталанты, как Ефремов и Шукшин».

Очки и анекдоты

«Каким я помню Георгия Буркова? – задумывается директор Пермского финансово-экономического колледжа Алексей Гоголев, двоюродный брат актера. – У нас с ним приличная разница в возрасте, мы не как двоюродные братья были, а как дядя с племянником… Он был спокойный, вдумчивый, домашний, в очках. Как и его отец, был добродушным и хлебосольным. Когда собирались за большим столом с друзьями или родственниками, был душой компании. Знал неимоверное количество анекдотов. Причем рассказывал их не с жаром, как многие, а с ленцой. И так умело подводил к главной интриге, что вызывал бурю эмоций! Был он и большим знатоком театральных баек: про спектакли, роли, комические ситуации, закулисье… Это что-то невероятное! В его запасе вариантов десять одной только финальной сцены Онегина и Ленского!»