Захар Прилепин: «Читаю дочке книги перед сном»

От ОМОНа до «Большой книги»

– Мои первые книги – «Патологии», «Санькя», «Грех», «Ботинки, полные горячей водкой» – неразрывны с моей биографией. Шесть лет служил в ОМОНе, был в Чечне, когда там шла контртеррористическая операция. Я пришел в литературу с жесткими ощущениями отреагировать на время, передать всю ту боль и страсть, которую мне пришлось наблюдать и переживать.

Роман «Обитель» получился совсем другим. Со своим временем я разобрался и решил посмотреть с высоты сегодняшнего дня на события столетней давности – соловецкие лагеря 20-х годов. Гулаг как система еще не была создана, но уже начала зарождаться.

На Соловки мне предложил съездить мой товарищ, режиссер Александр Велединский (снял фильм «Географ глобус пропил»). Место меня заворожило. С одной стороны оно намоленно столетиями. С другой стороны, там всегда была тюрьма. Там сидели священники, проштрафившиеся чекисты, католики, буддисты, казаки, чеченцы.

Мистическая связь

– Я влез в архивы и три года непрестанно читал мемуары, документы, дневники, переписку. Затем понял, что внутри меня все стало вскипать, что я нахожусь уже внутри этой ситуации. Я всегда посмеивался, когда писатели начинают говорить, что они всего лишь проводники между небом и землей и просто записывают, что им господь бог надиктовал. Но вдруг я сам почувствовал мистическую связь. Сила какой-то инерции, которая находится вне меня, взяла и понялся. По сути ничего не приходилось выдумывать. Я ложусь вечером спать совершенно спокойно, зная что завтра я буду знать, что произойдет в следующей главе.

Один из центральных персонажей Федор Иванович Эйхманс, бывший латышский стрелок, первый комендант Соловецкого лагеря особого назначения, человек серьезно образованный, гений розыска. Удивительно, на Соловках он организовал ботанический сад, газету, журнал, музей.

В конце книги мне нужна была сцена моей встречи с дочерью Эхманса. Я пытался ее разыскать, но не нашел. И тогда я решил: ты же писатель – придумай, как это могло бы быть.

Через три месяца после опубликования романа мне пришло письмо, подписанное Эльвирой Федоровной Эйхманс. «Здравствуйте, Захар. Мы никогда с вами не встречались. Я живу в США. Но я много лет жила в России, и у нас есть, видимо, какие-то общие знакомые, которые рассказали вам про обстановку в моей квартире, мою библиотеку, про то, как я наливаю чай. И очень много про моего отца, чего я сама и не знаю».

Я ей ответил, что я это все придумал. Она не поверила. И я подумал, что если я здесь угадал, то и в других местах не ошибся. И это наполнило меня некоторй писательской гордостью.