Хит

Фото: уфимки оживили образы из поэзии Марины Цветаевой

Ровно 123 года назад, 8 октября, родилась одна из крупнейших поэтов XX века Марина Цветаева. К этой дате продюсер Лэйсэн Муртазина приурочила фотопроект «Свой черед», отснятый на крыше.

Лэйсэн рассказала Woman's Day, что давно планировала устроить фотосессию на крыше, но обыденные кадры с панорамами города ее не устраивали. Вдохновение пришло со сборником стихов Марины Цветаевой, который она время от времени любит перечитывать.

«Поэзия Марины Цветаевой ассоциируется у меня с легкостью перемещения, воздушностью, – делится автор фотопроекта. – Образы легли один на другой, и эта длинная парящая воздушная ткань была выбрана неслучайно – хотелось наполнить кадры высотой и ветром. Снимали мы в сентябре, и судьба нам благоволила: погода была прекрасная, было очень тепло и даже появился легкий туман. Кстати, на фотографиях этот туман можно увидеть, это не фотошоп. Мне кажется, нам удалось передать атмосферу стихов Марины Цветаевой».

Для съемки была выбрана одна из из крыш в районе Зеленая Роща. Помимо самой Лэйсэн в объектив фотографа Юлии Ковшовой попали и другие уфимки – Индира Аглисламова, Вита Конюх, Елена Арямнова, Регина Ибрагимова.

Солнцем жилки налиты – не кровью –

На руке, коричневой уже.

Я одна с моей большой любовью

К собственной моей душе.

Жду кузнечика, считаю до ста,

Стебелек срываю и жую...

– Странно чувствовать так сильно и так просто

Мимолетность жизни – и свою.

Идите же! – Мой голос нем

И тщетны все слова.

Я знаю, что ни перед кем

Не буду я права.

Я знаю: в этой битве пасть

Не мне, прелестный трус!

Но, милый юноша, за власть

Я в мире не борюсь.

И не оспаривает Вас

Высокородный стих.

Вы можете – из-за других –

Моих не видеть глаз,

Не слепнуть на моем огне,

Моих не чуять сил...

Какого демона во мне

Ты в вечность упустил!

Но помните, что будет суд,

Разящий, как стрела,

Когда над головой блеснут

Два пламенных крыла.

Женщины-кошки: 15 историй любви
Подробнее

Я – есмь.

Ты – будешь.

Между нами – бездна.

Я пью.

Ты жаждешь.

Сговориться – тщетно.

Нас десять лет, нас сто тысячелетий

Разъединяют.

– Бог мостов не строит.

Будь! – это заповедь моя.

Дай – мимо

Пройти, дыханьем не нарушив роста.

Я – есмь.

Ты будешь.

Через десять весен

Ты скажешь: – есмь! – а я скажу: – когда-то…

Свободно шея поднята,

Как молодой побег.

Кто скажет имя, кто – лета,

Кто – край ее, кто – век?

Извилина неярких губ

Капризна и слаба,

Но ослепителен уступ

Бетховенского лба.

До умилительности чист

Истаявший овал.

Рука, к которой шел бы хлыст,

И – в серебре – опал.

Рука, достойная смычка,

Ушедшая в шелка,

Неповторимая рука,

Прекрасная рука.

Сегодня таяло, сегодня

Я простояла у окна.

Ум – отрезвленней, грудь – свободней,

Опять умиротворена.

Не знаю, почему.

Должно быть

Устала попросту душа,

И как-то не хотелось трогать

Мятежного карандаша.

Так простояла я – в тумане –

Далекая добру и злу,

Тихонько пальцем барабаня

По чуть звенящему стеклу.

Душой не лучше и не хуже,

Чем первый встречный – этот вот,

Чем перламутровые лужи,

Где расплескался небосвод,

Чем пролетающая птица

И попросту бегущий пес.

И даже нищая певица

Меня не довела до слез.

Забвенья милое искусство

Душой усвоено уже.

– Какое-то большое чувство

Сегодня таяло в душе.

Уж сколько их упало в эту бездну,

Разверзтую вдали!

Настанет день, когда и я исчезну

С поверхности земли.

Застынет все, что пело и боролось,

Сияло и рвалось.

И зелень глаз моих, и нежный голос,

И золото волос.

И будет жизнь с ее насущным хлебом,

С забывчивостью дня.

И будет все – как будто бы под небом

И не было меня!

Изменчивой, как дети, в каждой мине,

И так недолго злой,

Любившей час, когда дрова в камине

Становятся золой.

Виолончель, и кавалькады в чаще,

И колокол в селе...

– Меня, такой живой и настоящей

На ласковой земле!

К вам всем – что мне, ни в чем не знавшей меры,

Чужие и свои?!

– Я обращаюсь с требованьем веры

И с просьбой о любви.

И день и ночь, и письменно и устно:

За правду да и нет,

За то, что мне так часто – слишком грустно

И только двадцать лет,

За то, что мне прямая неизбежность –

Прощение обид,

За всю мою безудержную нежность

И слишком гордый вид,

За быстроту стремительных событий,

За правду, за игру...

– Послушайте!

– Еще меня любите

За то, что я умру.

Хочу у зеркала, где муть

И сон туманящий,

Я выпытать – куда

Вам путь

И где пристанище.

Я вижу: мачта корабля,

И Вы – на палубе...

Вы – в дыме поезда... Поля

В вечерней жалобе –

Вечерние поля в росе,

Над ними – вороны...

– Благословляю

Вас на все

Четыре стороны!

Красотки за рулем: самые прекрасные автоледи Уфы
Подробнее