Лев Дуров: «Я пою, чтобы не выть…»

Наш корреспондент – о впечатлениях от последней встречи с актером.

Лев Константинович попал в больницу 7 августа после потери сознания. 13 августа его состояние начало нормализовываться, однако день спустя доктора диагностировали пневмонию.

Народный артист СССР Лев Дуров скончался в ночь со среды на четверг 20 августа в одной из столичных клиник. Врачи боролись за него почти полторы недели. Однако все старания медиков оказались тщетными. Артист скончался на 84-м году жизни.

По словам близких, он никогда не берег свое здоровье. Впрочем, Лев Константинович и сам в этом не раз признавался в своих интервью.

Похоронили Дурова 24 августа на Новодевичьем кладбище, родные, коллеги и поклонники простились с артистом в Театре на Малой Бронной, где он прослужил до своих последних дней.

За полгода до этих печальных событий корреспондент Woman’s Day брала интервью у мэтра отечественного кино и поделилась своими впечатлениями от встречи в колонке…

Сделать интервью с Львом Дуровым я мечтала давно. Другого такого рассказчика среди наших актеров, пожалуй, нет. Но все не получалось из-за насыщенного графика, в котором он постоянно жил. Ни дня свободного!

А прошлой зимой мы предложили ему сделать материал о его коллекции удивительных вещей, которую он хранит на даче. Его помощница перезвонила с формулировкой, которая почему-то показалась мне трогательной: Лев Константинович сказал: «А я бы съездил на дачу!..»

Из подъезда, куда мы приехали за Львом Константиновичем, он вышел с трудом – оказалось, недавно сломал шейку бедра. Но держался бодро и приветливо. Удивился, что меня зовут Катей, как его дочку и внучку. По дороге все время что-то напевал себе под нос.

«Лев Константинович, вы все поете, какой вы молодец!» – сказала я. Он ответил: «Это чтоб не выть…»

А когда мы вышли из машины, ему стало плохо, он едва удержался на ногах. Но, приняв лекарство, быстро собрался и зашагал дальше, продолжая напевать. Не жалел себя сам, не разрешал жалеть себя другим…

Правила жизни Льва Дурова: о любви, болезни и похабных частушках
Подробнее

Его рассказ слушали все, кто был в доме. На каждый вопрос находился десяток историй, все смешные и даже хулиганские. Я тогда подумала, что такое отношение к жизни – редкий дар. Конечно, мысли о возрасте и неизбежном исходе его не покидали, это чувствовалось. Но он бравировал ими так же залихватски, как делал все остальное…

Когда мы прощались у подъезда, я не выдержала: «Лев Константинович, можно, я вас обниму?» Он в шутку обиделся: «А целоваться не будем, что ли?» Он до конца оставался мальчишкой, и казалось, с такой жаждой жизни он будет выкарабкиваться из всех переделок…