Большое Инди-путешествие

путешествие по Индии
путешествие по Индии

Вы заметили, что люди вокруг вас стали уходить на восток? Кто на неделю в Варанаси, кто на полгода в Гоа, кто с концами в Тибет. Говорят, что за просветлением, но какую именно экзотику они там находят, не до конца понятно. «Мари Клер» отправила своих лучших агентов в Индию и Бирму – чтобы разведали, что там к чему.

Индия. Дели и штат Керала

О результатах своих поисков экзотики и максимального почета, каким только могут окружить белого человека в стране с колониальным прошлым, докладывает Геннадий Йозефавичус.

У входа в модное делийское заведение Three Sixty в гостинице Oberoi висит табличка со следующим текстом: «Уважаемые гости. Вход в ресторан разрешен посетителям в костюмах, в военной форме и в национальной одежде». Внутри, как и предписано, – посетители в костюмах, военной форме и национальной одежде. Бизнесмены, туристы, военные атташе близлежащих посольств и разнокалиберная, но колоритная местная публика. Хотел бы я увидеть последствия такого же объявления у нас, в каком-нибудь «Пушкине». Дамы в кокошниках и сарафанах? Джентльмены в зипунах? Белорусские военные в фуражках с высокими тульями? Ну и ко всему привыкшие американские инвесторы. Хеллоуин какой-то, а не ужин в респектабельном заведении. А в Индии это в порядке вещей (в прямом смысле): фантастические, любых цветов сари, платья по колено в комплекте с шарфами и шароварами – это у женщин; френчи, как у Неру, или длинные рубашки с узкими штанами, сикхские чалмы – у мужчин. Шелк, хлопок, лен, кашемир; самые заковыристые вышивки, узоры. В Индии, наряду с Афганистаном, Непалом и, может быть, Перу – самая красивая одежда на свете. Не для фестиваля народного танца – а чтобы на мотороллере ехать на рынок, на службу.

Вы представляете себе езду на мотороллере по индийским дорогам? Вы вообще представляете себе индийские дороги? Вообразите самое ужасное движение на свете – не московское даже, а египетское, к примеру. Добавьте коров, которых нельзя давить, а можно только объезжать, гвалт, непрерывное гудение в клаксон, руль с правой стороны, езду по встречной, отсутствие зеркал или неумение ими пользоваться, и вы получите индийское движение. И посреди этого бардака – крохотные мотороллеры, мчащиеся во всех направлениях, а на мотороллерах – семьи в четыре человека: спереди малыш на руле, потом отец в строительной каске, затем старший ребенок, а в конце гирлянды – мать с аккуратной прической и в розовом (зеленом, желтом, красном, черном) сари, свободный конец которого небрежно закинут на плечо. И от развевающихся сари, от интенсивного розового, от душераздирающего красного, от шафранового желтого, изумрудного зеленого, от золота и серебра, от сверкающих на солнце пайеток – рябит в глазах. В том самом заведении, в Three Sixty, меня встретила белокурая, декорированная в местных традициях (густо подведенные глаза, точка-бинди во лбу) дама в роскошном сари и тяжелом индийском золоте (цепи, браслеты, часы, серьги, кольца).

– Мое имя Кетаки Нараин, а вы, видимо, Геннадий?

Эта Кетаки ни на какую индианку не походила. Абсолютно европейские, даже восточноевропейские черты лица, светлые волосы, голубые глаза, – все это никак не совпадало ни с именем, ни с сари, ни с типично индийской пластикой пантеры Багиры. Впрочем, ей это шло. Чего нельзя было сказать обо мне. Я, по причине отсутствия партикулярного платья, пришел в индийском – в длинной шелковой шоколадной рубахе, в узких штанишках цвета сливочного масла, в расшитых башмаках. Все было получасом ранее куплено здесь же, в Oberoi. Наряд сидел на мне отменно – я выглядел, как участник фольклорного фестиваля. Не то Кетаки! Все индийское у нее было на месте, включая хинди, на котором она обратилась к официанту. Если не брать во внимание лицо и босоножки Prada, то ее было не отличить от других индийских модниц, пришедших этим вечером в Three Sixty. Впрочем, те тоже были в Prada.

Мать Кетаки – из Праги, отец – самый настоящий индиец. В Чехию они удирают летом, когда в Дели нечем дышать. Да, сама Кетаки – директор по связям с общественностью The Oberoi Group, индийской гостиничной сети. Я в тот вечер был представителем общественности, а директор по связям связывалась со мной за ужином.

– Хотите отведать индийской кухни или начнем с японской? Здесь отменные суши и сашими, наша гордость.Не дожидаясь ответа, Кетаки что-то шепнула, и вскоре центр нашего стола заняло блюдо с рисовыми колобками и кусочками сырой рыбы. Через несколько минут из воздуха материализовался шеф-повар, и я переключился на индийскую кухню. Мне была порекомендована пряная ягнячья ножка, приготовленная в тандуре, а к ножке я вместо вина попросил ласси – индийский йогурт со льдом и специями.

Нога из тандура, ласси и еще всякая всячина, традиционно сопровождающая индийскую трапезу (чечевица, чатни из манго, хрустящий хлеб пападам, овощи), были доставлены на стол, и по виду моей собеседницы я понял, что местной кухней Кетаки сыта. Она начала профессиональный разговор:

Что читать о Керале

Арундати Рой «Бог мелочей» Очень красиво, очень лирично. Мистики совсем чуть-чуть, зато объясняется, как в этом индийском штате у людей устроены мозги. Честное слово, совсем не так, как у нас с вами.

– Я вам, Геннадий, завидую. Вам предстоит путешествие в удивительное место, на юг нашей страны, в Кералу. Там у нас по озерам и заливным рисовым полям ходит Vrinda Oberoi – лодка с восемью каютами, прекрасным рестораном и удивительной командой. Завтра вы вырветесь из делийской духоты, из всей этой суеты, шума, гама и к обеду будете уже на борту – во всей тамошней роскоши, тишине и спокойствии.

На том и разошлись, а на следующий день, пролетев пять часов из Дели до Кочина, а потом проехав еще два часа от аэропорта до пристани, я к обеду действительно наслаждался тишиной, спокойствием и роскошью… одиночества. На всей лодке я был один! Ну, то есть, не совсем один – кроме меня тут оказалось еще шестеро официантов, пять поваров, три уборщика, капитан и пять членов команды. Все двадцать человек обслуги достались мне одному. Тут ведь, в Индии, нет проблем с обслугой. Народу – полтора миллиарда человек, и всем чем-то надо заниматься. Все знают английский, все всегда улыбаются (не только официанты с поварами, но буквально все), все искренне готовы услужить. На борту лодки Vrinda эта готовность иногда переходит все пределы. Как, думаете, здесь распределяют обязанности шесть официантов? Работают по очереди? Как бы не так! Все вместе. Один выносит с кухни блюдо, накрытое колпаком. С улыбкой, понятно. Второй принимает блюдо из рук первого, доносит драгоценный груз (с улыбкой и печатью счастья на лице) до сервировочного столика, оставляет там. Третий снимает крышку с блюда, четвертый перекладывает то, что было под крышкой, на тарелку, пятый принимает тарелку из рук четвертого и ставит перед тобой, шестой приносит плошки с чечевицей и прочими гарнирами. Все при деле, все с улыбкой, все многократно справляются о здоровье, самочувствии, интересуются впечатлениями.

Ровно так же, с улыбкой, интересуются тобою, твоим самочувствием и твоими впечатлениями другие индийцы, – те, что на мотороллерах, те, что тащат китайские сети с рыбой в кочинском форте, те, что торгуют антиквариатом в еврейском квартале, те, что неподалеку от пристани еще затемно собираются у мечети, у церкви, в индуистском храме. Слух о том, что все индийцы – приставалы и попрошайки, сильно преувеличен. Конечно, в туристических местах полно торговцев открытками, водой, тростниковым соком, всякой другой ерундой, но стоит им сказать, что тебе не нужны открытки, вода и сок, как они все устремляются на поиски следующей жертвы. Но это в Дели, Раджастане, Агре, а на юге, в Кочине, нет даже традиционных торговцев воздухом, заклинателей змей и прокаженных. Хотя красот и обязательных для посещения мест и здесь полно. Чего стоит только старый дворец махараджи с фантастическими росписями в спальнях! А христианский храм, первый в Индии? В его стенах был похоронен Васко да Гама, тело которого потом перевезли в Португалию. А еще – старая синагога, биржа специй и нескончаемые ряды антикварных лавок.

Я зашел прицениться к выставленному на улице деревянному часовому – мужику полутора метров роста, в чалме, в расшитом халате и с каким-то холодным оружием. Зашел и… потерялся. Лавка, с улицы казавшаяся скромным торговым предприятием, оказалась невероятных размеров складом, доверху забитым мебелью, какими-то сундуками, деревянными лошадками и расчлененными скульптурами из окрестных церквей, глиняными кадками, бронзовыми чанами, колоннами из палисандра, кафельной плиткой, кашемировыми платками, фигурками из папье-маше и прочим то ли мусором, то ли антиквариатом. Покупки заворачивались в пупырчатую бумагу, обматывались скотчем, укладывались в ящики и перекладывались обрезками газет. На ящиках надписывались имена получателей и адреса в Калифорнии, Баварии, Лондоне и Париже. Чуть позже на таком же ящике написали и мое имя и мой московский адрес. Я все-таки купил того самого часового, которого приметил еще с улицы. Теперь вот жду, чем закончится авантюра с отправкой деревянного истукана из Кочина в Москву и закончится ли она вообще.

Расплатившись, я вышел на свет и прямо у входа в синдбадовы пещеры столкнулся с монашкой в одеянии матери Терезы. Белый платок с голубыми полосками был накинут на голову, очки в толстой оправе прикрывали глаза. Монашка поздоровалась:

– Храни вас Господь! Я сестра Аделия, а вы, молодой человек?

Не скажу, что сестра была много старше меня; даже наоборот, мне показалось, что монахиня будет лет на десять моложе, просто ее униформа (как и любая униформа, кстати) сильно взрослит. Я представился и дал сестре Аделии продолжить.

– У нас здесь неподалеку монастырь, он еще португальцами был основан в 16 веке. При монастыре – начальная школа. Я там преподаю. У меня в классе три десятка ребятишек. Они славные дети, очень любознательные. Не хотите сходить познакомиться с ними?

Рецепт йогурта ласси, подсмотренный Йозефавичусом в Керале

Сначала из сквашенного коровьего молока делается творог. Потом он взбивается в блендере с молоком, в смесь добавляется масала (смесь специй), соль, мелко нарубленный лук и лед. Можно и без лука. Можно даже сделать сладкий ласси – с медом, корицей, орехами и прочими полезными и приятными вещами. Единственное, чего я так и не понял, – почему нельзя делать йогурт сразу? Почему молоко надо сначала превращать в творог и уже потом получать из творога подобие кефира? Но это уже издержки технологии. В нашей кухне ведь тоже масса непонятного.

Монахиня не выглядела ни попрошайкой, ни законспирированной шпионкой, ни маньяком-убийцей; времени до обеда у меня еще было достаточно – синагога по причине субботы была закрыта для посещений, а потому в программе образовалась дыра. Я взял да и согласился. Купил в ближайшей лавке несколько кульков сладостей, и мы пошли куда-то в сторону от основной туристической дороги. Монашка стала рассказывать мне про то, как дети любят гостей, особенно иностранных. После каждого такого посещения по многу дней обмениваются впечатлениями, рисуют гостей, ищут на карте те города, откуда в Кочин приехали странные бледные дяди и тети. Мы миновали церковь с раскрашенными Иисусом и Марией на фасаде, вошли в калитку и оказались перед крашенным синей краской одноэтажным зданием. Оно гудело как улей – две сотни учеников разговаривали одновременно. В дверных проемах и в окнах интенсивно мелькали дети (шорты и клетчатые рубашки с короткими рукавами у мальчиков, сарафаны и клетчатые блузы – у девочек). Мы подошли к аудитории, шум в которой мог бы заглушить Ниагару.

– Это мои! – с гордостью сказала Аделия. – Пользуются отсутствием. Вообще-то они славные.

Появление учительницы в компании с блондином произвело на шестилеток сильное впечатление.

– Мэм, а кто это? – задал вопрос самый высокий.

– Во-первых, дети, здравствуйте. Сегодня у нас гость, его имя – Геннадий, он из России, и вы можете задать ему вопросы.

Уже через секунду я оказался в окружении трех десятков юных головорезов.

– А Россия – это где? А карандаши у вас там есть? А почему у вас волосы такого странного цвета?

Монахиня предложила ребятам спеть. Все мигом согласились, Аделия взмахнула рукой, и косенькая девчушка с косичками запела какую-то бодрую песенку, остальные подхватили. Тут я вспомнил про кульки из кондитерской лавки, вынул их из сумки, и тридцать пар глаз уставились на фунтики, свернутые из газеты The Times of India. Песенка быстро закончилась. Жевательных конфет, печенья и драже в цветной сахарной глазури хватило, кажется, всем, даже нам с сестрой досталось.

Потом дети попросили спеть меня, но, решив не портить им праздник, я сменил тему и попросил школьников рассказать мне о Керале. Они наперебой заговорили о земле, которую все в Индии зовут «собственностью Бога». Мы еще обсудили несколько насущных проблем (вкусные ли у меня дома кокосы, есть ли у меня собственная мартышка, боюсь ли я змей), и, попрощавшись, я пошел обратно. На стоянке у дворца махараджи меня уже ждала машина – пора было возвращаться на лодку.

Следующие пару дней борта Vrinda я даже не покидал. С раннего утра и до темноты лодка ходила по каналам, по заливным – самым низким (по отношению к уровню моря) в мире, – рисовым полям, по озерам, – в общем, по всем тем водоемам, что формируют заливы Кералы. Здесь полно рыбы (на Vrinda ее готовят те самые пять поваров, которые готовили для меня одного), потрясающие креветки, море кокосов, полосатый рис и лучшие на свете специи, ради которых, собственно, португальцы и добрались до Кералы много столетий назад. Естественно, что специи эти в огромном количестве добавляются в любую еду или даже напиток – будь то креветочное карри в кокосовом молоке, лепешки или чай. Запах и вкус кардамона, кориандра, мускатного ореха, пажитника, корицы, перца тут повсюду, в самое простое блюдо южноиндийской кухни входит адская смесь из двух-трех десятков разных специй.

Набор таких приправ ждет каждого пассажира Vrinda. При расставании. Шеф Рауль (он тут на борту и начальник кухни, и директор гостиницы) во время прощального ужина приносит красиво упакованную корзинку, за его спиной выстраивается взвод официантов и присоединившихся к ним поваров, все широко улыбаются. А потом ты выходишь на палубу и обнаруживаешь там десяток музыкантов и полдюжины танцовщиц – это еще один сюрприз. И для тебя играют уважаемые дядьки и танцуют прекрасные девушки с густо подведенными глазами. И все для тебя одного. Это ли не роскошь?

Благодарим Travel Club Ulysse,тел. +7 (495) 937-5410, www.ulysse.ru ,за организацию путешествия

Мьянма, она же Бирма

Друзья, провожая Яну Жукову в Мьянму, задавали только один вопрос: «А это где?» Она отвечала, что Мьянма и Бирма – это как Россия и Раша, т.е. последнее – для иностранцев. И что там безапелляционный буддизм и военный коммунизм. И что это часть Золотого Треугольника (еще туда входят Лаос и Таиланд), откуда в мир приходит большая часть опиума. «А, понятно», – говорили друзья.

Признаков наркотрафика я не обнаружила, точнее, не искала. В страну въезжала, как засланный казачок, в составе туристической группы, и в анкете было написано, что я не журналист, а менеджер. Так, на всякий пожарный. В любом случае, здесь не надо заводить разговоры о политике и правительстве – все равно никто не поддержит. В путеводителе было написано, что к ввозу запрещены мобильные телефоны и ноутбуки. Но на границе мою трубку не отобрали, а использовала я ее только как будильник – роуминга все равно нет. Звонок из отеля в Москву: 1 минута – 5 долларов. Со связью проблемы. Мобильный телефон стоит 2500 долларов, а разрешения на его ношение надо ждать несколько месяцев – как у нас в 90-е. Зато уже есть Интернет-кафе и продаются i-pod’ы, правда, только в крупных городах вроде Янгона и Мандалая. Единственный признак цивилизации – это телевизор, собравшись перед которым, по вечерам проводят свой досуг жители деревень. Днем они перемещаются на повозках, запряженных быками, e-mail’ы им посылать некому и скачивать mp3-музыку незачем.

Главное напоминание о том, что у власти военные, – статуи Главного Генерала. Они встречаются нечасто по сравнению с бесчисленными изображениями Будды, но скульптур других людей нет. «Да, я знаю, у вас есть памятники Максиму Горькому и Александру Пушкину, у нас – только Будде и Генералу», – говорил наш 23-летний буддоликий русскоговорящий гид по имени KoKo Naing. Он выучил в университете язык, написал на визитке второе имя – любимое русское Александр – и взял в наше путешествие по стране целый чемодан национальной одежды. Покорил всех женщин в группе: каждый день в свежей белоснежной рубашке и новой лонджи. Лонджи – это юбка до пят, сделанная из сшитого куска ткани. Мужчины ходят в темных клетчатых и заправляют в них рубашки, женщины предпочитают более яркие и носят кофточки навыпуск. На ногах у всех – шлепки типа вьетнамок. Молодой и красивый мужчина в юбке... Оказалось, это заводит. Волновал вопрос: носят ли под юбкой белье. Носят.

Что читать о Бирме

Путеводитель по Юго-Восточной Азии cерии «Вокруг света» и стихи Киплинга, например «Мандалай» в переводе Грингольца: «Ждем солдата в Мандалай, где суда стоят у свай. Слышишь, хлопают колеса из Рангуна в Мандалай!» Или слушайте то же самое в исполнении хоть Робби Уильямса, хоть Фрэнка Синатры – «(On) The Road To Mandalay».

Необходимый аксессуар у местных – зонт. Не от дождя – от солнца, конечно. В 6 утра – рассвет, в 5 дня – закат. Стабильные +30–35ы – это у них зима, с ноября по март. Летом не больше +41ы, так что не волнуйтесь. Как мы стремимся к загару, так они хотят стать бледнолицыми и применяют для этого древесину танакха. Пожилые мьянманки используют размолотую кору дерева, косметику им так и продают – бревнами. Молодые мажутся из баночки. В итоге весь женский пол, дети и иногда мужчины ходят со щеками, покрытыми чем-то светлым. Иногда это просто невнятные пятна, иногда – художественно вырисованные листики и цветики. Танакха защищает от солнца, и вообще это красиво. Наш гид закрывает лицо от солнца сумкой – не желает становиться смуглее.

Белые и златокудрые люди вызывают у местного населения трепет. Особенно если улыбаются по-буддистски – чуть-чуть шире, чем Джоконда. Джокондам, кстати, не пристало ходить с голыми коленками и плечами – Будде это не понравится. Страна, конечно, не мусульманская, но мини-юбки и топы на бретельках здесь тоже не к месту. Учитывая, что все достопримечательности – связанные с Буддой места, то оголенные части тела придется прикрывать выданными платками. Проще ходить в футболке и бриджах.«Бьютифуль, бьютифуль», – приговаривает и стар и млад. Но обычно восторги и приставания детей происходят не ради красивых глаз – туристы в страну поехали относительно недавно, но уже успели испортить местным детям поведение. Главная просьба долго оставалась непонятной: «Shampoo, shampoo». Оказалось, хотят маленькие шампуни и лосьоны из отелей. Также подходят конфеты, карандаши, заколки и любая другая мелочь.

Небогатую Мьянму называют «золотой страной», потому что повсюду, соседствуя с дикой природой и нехитрым бытом, возвышаются золотые ступы. Ступа – это сооружение, формой похожее на колокол, внутри – Будда или какая-нибудь замурованная святыня. Войти в ступу невозможно. Пагода – это большая площадь со ступой посередине, к ней ведут длинные проходы или лестницы. На территории пагоды в тени отдыхают местные жители: сидят на полу, общаются, едят, лежат и спят.

Будда – монах, а монахам нельзя касаться женщины, поэтому подходить близко к Будде могут только мужчины. По всем святым местам ходят босиком. Даже если это священная гора Попа, куда надо подниматься по 777 ступенькам, на которых развлекаются обезьяны. Что удивительно, пятки остаются чище, чем когда я босиком хожу по собственной квартире.

Как у нас надо «посадить дерево, построить дом и написать книгу», так здесь каждый, самый бедный мьянманец должен поставить ступу. Причем новую: отремонтировать старую – не в счет. Важный религиозный ритуал – втереть в ступу или Будду листочек сусального золота (они продаются рядом с пагодами). Производство сусального золота – отдельный и очень странный местный бизнес. Мы видели: худые парни в течение шести часов расплющивают трехкилограммовыми деревянными молотами золото до полупрозрачного состояния.

Для начала все дороги ведут в Янгон – официальную столицу Мьянмы. Говорят, сейчас строят новую столицу – в обстановке строгой секретности. Для осмотра Янгона достаточно дня. Вам там обязательно покажут гигантскую статую Лежащего Будды длиной 55 метров, высотой 16 м. Если Будда лежит, значит, он в нирване. А еще пагоду Шведагон, что-то вроде местной Красной площади. На огромной территории – множество храмов, ступ (центральная золотая – высотой 110 м с огромным алмазом на верхушке), статуй Будды и священных животных.

Практика
  • * КАК ДОБРАТЬСЯ: Рейсами Qatar Airways через Доху или Thai Airlines через Бангкок – до Янгона, около $900.
  • * ВИЗА: Можно оформить по прибытии, $20.
  • * ЖИТЬ: Есть отели-дворцы за $300 в сутки и скромные, но приличные гостиницы за $50 в сутки.
  • * КУРС ДОЛЛАРА: 1 доллар = 1200 мьянманских кьят. Доллары принимают в отелях и туристических магазинах, кьяты – в местных лавках, ресторанчиках и за разрешение снимать на территории пагод. Все стоит недорого, но не то чтобы совсем даром: лонджи, национальная рубашка и х/б шарфик – 20 долларов, серебряный перстень с кораллом – 50 долларов (и косметичка в подарок), сигары – 4 доллара. Такси по центру Янгона – 1500 кьят, диск с местной музыкой – столько же. Обед с пивом – 7000–15 000 кьят. Кокосовый сок – 500–1000 кьят.

Напротив отеля Nikko Royal Hotel, где я жила, – огромный королевский парк с королевским же озером и зоопарком. Здесь можно долго гулять, только вот закрывается все в 18.00, когда совсем стемнеет. В самом отеле отличный бассейн и СПА, которое занимает весь второй этаж. Общий тайский массаж (один час) стоит 18 долларов.

За 10 дней я в этой стране четыре раза садилась в самолет – летела от 30 минут до 1,5 часов на компактных самолетиках авиакомпании Bagan Airlines. Из Хехо долгая дорога через джунгли приводит в одно из самых чудесных мест на земле. Большое озеро Инле – это как Венеция, только в Азии. Вместо машин – лодки, а на воде находится все: отели, дома, магазины, ступы, пагоды, монастыри и даже огороды. Так и плаваешь взад-вперед, прикрываясь от солнца зонтиком: моторчик лодки поднимает фонтан брызг, мимо проплывают другие туристы – по четыре человека, а местных набивается и по двадцать. Все улыбаются и машут друг другу ладошками, и плавучие огороды колышутся на волнах. На обычных лодках рыбаки гребут веслом и ногой, чтобы одна рука оставалась свободной.

Меня развлекали по полной. Привезли в пагоду Ин Дейн, где стоят 1054 ступы – новых и совсем древних, захваченных джунглями, – как в «Маугли». Потом на ткацкую фабрику, где делают ткани не только из шелка, но и из лотоса. Похоже, кстати, на вещи из конопли. На другой фабрике делают сигары из бананового листа с кукурузным фильтром – тонкие и изящные или огромные, сантиметра три в диаметре, – такие курят местные бабушки. А пока мы заказываем в ресторане еду и томатный фреш, наш гид отлучается куда-то купить маме статую Будды – в том месте, вроде бы, делают самые правильные. Покупает три.

Второй прекрасный город – Баган, тоже чудо света. На площади размером с Садовое кольцо размещено 2227 древних ступ и храмов. Раньше их было в два раза больше, но землетрясение разрушило. Когда забираешься на самую высокую пагоду Швесандо и смотришь вокруг – до горизонта в зелени красно-кирпичные или золотые островерхие сооружения. Направо смотришь – Казанский собор, чуть в стороне – Исаакий. Я серьезно: мьянманские храмы 11–13 веков чем-то похожи на питерские. В одном из них есть уникальные огромные статуи Будды – вблизи лицо злое, а отходишь метров на десять назад, и он, как положено, улыбается. Главная загадка – в энергетике места. На вершине Швесандо я впала в такое тонкое созерцательное состояние, что «разогнала» на время туристов. Даже маленькая девочка, продававшая открытки, удивилась: «Где все?» На остальных трех углах ступы было полно народа, а я осталась совсем одна. Как Будда.

После этого я подумала даже о том, чтобы уйти в монастырь, но меня повезли в Мандалай – очень индустриальный город. Здесь, в отличие от Янгона, разрешено бибикать и ездить на велосипедах и мотоциклах. Причем на мотоциклах надо ездить в касках, а форма у них какая-то фашистская. На дорогах полный хаос, особенно когда стемнеет и по пути попадаются огромные грузовые «ниссаны», на которых написано Diesel. Они сверкают не только фарами, но еще и разноцветными лампочками по бортам – полная кин-дза-дза!

Мандалай – любимое Буддой и королями место. Главные места – Мандалайский холм и пагода Махамуни со статуей Будды, изменившейся до неузнаваемости из-за паломников, которые все украшают и украшают ее золотом и драгоценностями. В пагоде Кутходо находится «мраморная книга»: на 729 каменных страницах выбиты священные буддийские тексты, каждая страница находится в отдельной ступе. В окрестностях есть самый большой в мире тиковый мост У Бейн (длиной 1200 м) через широкую мелкую реку. Здесь вброд перегоняют гусей, рыбаки с двух рук удочками ловят рыбу, а по мосту вместе с туристами ходят дети, продают бусы и резво болтают на шести языках.

Разговорник
  • Здравствуйте - [Мин га ла ба]
  • Спасибо- [Те зу бэ]
  • До свидания- [Та та]
  • Хорошо- [Каун дэ]
  • Да- [Хот тэ]
  • Нет- [Ма хот тэ бу]
  • Дайте- [Пэй]
  • Много- [Мья мья]
  • Чуть-чуть- [Нэ нэ]

Пять минут езды до монастыря Маха Гананьон, где туристам в 10 утра показывают трапезу монахов – после 12-ти есть вообще запрещено. Посреди нехитрого быта был обнаружен компьютер, вроде бы даже с выходом в Интернет. В монахи обязательно на некоторое время отдают детей – для бедняков это гарантия, что ребенок будет обеспечен едой и крышей над головой. Наш гид признался, что выдержал в монахах всего три месяца – очень сложно было медитировать. А бизнесмены уходят в монастырь для снятия стресса – поживут в строгом режиме, медитациях и минимализме, а потом возвращаются с новыми силами к делам. Еда тут выдающаяся. Кухни на выбор: китайская, тайская и местная. Курица, свинина, рыба, креветки в разных соусах – кисло-сладком, черном, остром, кокосовом и т.д. Всегда жареный рис или лапша с овощами, супы – хоть мьянманский из бобов, хоть том ям с кокосовым молоком. Во все добавляют имбирь и чили, к этому привыкаешь, и отвыкать в Москве совсем не хочется – свежий имбирь теперь у меня в доме не переводится. Бирманцы едят свой рис с мясом так: вилкой загребают в ложку, из ложки кушают. Палочки надо просить отдельно.

Пиво Myanma и Tiger – слабые, Dagon – отличное крепкое. Местное вино не рекомендую. С овощами и фруктами явные проблемы, хотя казалось бы – урожай снимают несколько раз в год, везде растут бананы, манго, папайи, кокосы. Наверное, чернозема не хватает. У арбузов и помидоров вкуса нет, а вот папайи отлично идут на десерт, особенно если сбрызнуть их соком лайма. Много авокадо, из которых даже сок выжимают. В жаркий день советую вместо колы купить свежесрубленный кокос, в котором для тебя проделают тесаком отверстие и всунут трубочку – прекрасный освежающий напиток.

Но главная пищевая экзотика – это китайский рынок в Янгоне: и неопознанные фрукты, и неведомая зелень, и жареная саранча, и страшно выглядящие горячие блюда. Испытывать себя на «фактор страха» не хотелось, потому что от одних только запахов на жаре становилось дурно. И не то чтобы там воняло, нет, просто было очень «душисто», как сказал бы наш гид.

В Азию я поехала первый раз в жизни. Ждала шока от экзотики, но шока не было. Были только почти слезы, когда я приземлилась в сером Домодедово. А в Мьянме цвета все время были яркие: зеленый, желтый, синий, белый, золотой… На Азию «подсаживаются», как сказали мне друзья, объехавшие Таиланд, Лаос, Бали, Филиппины, Камбоджу… Мьянма среди этих мест – не только самая доброжелательная, но еще и самая чистая страна, так что мья мья каун дэ, те зу бэ, KoKo Naing (см. РАЗГОВОРНИК).

Благодарим туроператора «Квинта-тур», тел. 933-0803, www.quinta.ru