Четыре дня из жизни нелегала в Берлине

День третий

Молниеносный подъем не получился даже с третьей попытки. В то утро я все-таки встал с постели благодаря Петиным героическим усилиям. Предвидя подобную ситуацию, он завел будильник на полчаса раньше, и только благодаря своему товарищу я не опоздал на работу во второй же день.

Но вот, наконец, и родная раздевалка. Я был первым. «Наши» уже научились ценить драгоценные минуты отдыха, и приходят на работу не ранее, чем за пять минут до ее начала.

Рабочий день, как и прошлый, начался с подъема гипсовых листов. Только в это утро мы перенесли вдвое больше. Видите ли, шеф попросил «помочь» его соотечественникам поднять гипс на их этаж, а то они не успевают. Можно подумать, мы очень успеваем! Но отказ шефу в его «просьбе» подразумевает немедленное увольнение. Он конечно заплатит нам за лишний час работы, но кому нужна такая «халтура»?! С самого утра натаскаться тяжестей, а потом еще весь день порхать, как бабочка, по стремянкам. Ну да ладно, нам к такому не привыкать. Вот только «юги» – земляки шефа – пришли на работу аккурат к тому моменту, как мы подняли им последний лист. Ни рук, ни ног, ни спины я к их приходу уже не чувствовал. Хорошенькое начало рабочего дня! Нам еще предстояло поднять наверх столько же листов для себя. Я решил «взбунтоваться» и уселся на ступеньках лестницы для перекура. Расплата пришла незамедлительно. В виде немца-бауляйтера, который возник из ниоткуда и молча указал пальцем на табличку с изображением дымящейся сигареты, перечеркнутой жирной красной чертой. Затем он крайне недовольным голосом изрек какую-то фразу, из которой я понял только «Arbeiten!», «Gut», «Schnell!» и имя моего югославского шефа. Погрозив мне пальцем, он степенно удалился туда, откуда вынырнул минутой ранее. Русским нелегалам на берлинских стройках и курить-то можно только на ходу – никакого удовольствия! Я на почве этого «мобильного» курения снизил уровень потребления никотина своим организмом процентов до двадцати от прежнего. Конечно, цены на сигареты тоже сыграли свою роль – пачка Marlboro в магазинах стоит DM5.35. Арифметика простая: по пачке в день, и вот уже на DM160 в месяц твой кошелек полегчал.

Страх за то, что немец сообщит о моем проступке «югу», подхлестывал мою истерзанную плоть до самого вечера. Вот когда до меня дошел истинный смысл слов Тихого, когда он говорил о необходимости постоянно «создавать движение». Есть у тебя работа, или ты давно уже все сделал, но новых распоряжений от начальства не поступало, все равно ты должен двигаться, имитировать работу. То бишь просто стоять и махать руками с зажатым в них инструментом; носить из одной комнаты в другую все тот же гипс, а затем обратно; лазить вверх-вниз по стремянке, снимая неизвестные размеры и т. п. Лишь бы это выглядело правдоподобно.

Ровно в 20.00 пропищал сигнал на Orient Тихого, и только после этого мы начали собирать инструмент, упаковывая его в полиэтиленовые пакеты с тем, чтобы позже спрятать от чужих глаз. На стройках, где работают югославы и поляки (практически на всех стройках), процветает воровство. Не успеешь отвернуться, и уже чего-нибудь, да стащат. Ладно еще, если мелочь вроде ножа для резки гипса – он копейки стоит (от DM1,5 до DM30) и у меня всегда с собой есть запасной, а если что посерьезней? Например, скобозабиватель за DM70-80, или того хуже – электрошуруповерт (DM700). Не расплатишься. А вор загонит ее на турецком рынке марок за двести, и даже не задумается о твоих финансах. В итоге прячем инструмент так, что потом сами найти не можем. Некоторые поступают по-другому: покупают инструмент за свои кровные, и потом носят его с собой постоянно, даже в туалет.

Первая зарплата! Радости моей не было предела – почти девяносто дойчмарок за день работы! За такие деньги мне дома пришлось бы вкалывать дней десять, не меньше. Пусть и не так интенсивно, но все же! В тот момент я еще не осознавал, что только на проезд потратил за день уже восемь марок, минус питание, сигаретыѕ Хорошо, если из этих денег марок шестьдесят останется. При наличии постоянной работы. В противном случае – хоть бы тридцать в день «чистыми» осталось. А совсем «чистыми» они станут дома, когда их получит моя семья – отнимаем еще пару марок за пересылку. Итого – четвертак в день. Не густо. Но и не пусто. Дома таких денег я бы все равно не заработал. Вот так я и существовал в Берлине – что заработаю, то отошлю домой, а там мой заработок как в бездне какой-то исчезал. За почти целый год только тысячу марок смог отложить «на черный день».

Черный день в Берлине – это зима, когда работы для нелегалов-строителей практически нет, как ни ищи. Это связано с тем, что основная часть работы нелегалам предоставляется югославскими прорабами, а с декабря по март в Югославии проходит множество национальных праздников и каждый «юг» считает своим долгом в это время отбыть на родину. Да и сами немцы не отличаются в этот период активной деятельностью на стройках. Кроме того, перед Новым годом на стройках учащаются облавы полиции – у тамошних полицейских тоже существует пресловутый план борьбы с нелегалами, а где есть план, там всегда есть аврал в конце квартала.

Но я отвлекся. Стою, значит, я, мечтаю о баснословных заработках. Совсем расслабился. Шеф как рявкнет над самым ухом: «Секай врата!!!» – всю дурь из головы враз вышибло. И нож вдруг таким острым стал! Гипс из-под него стал стружкой вылетать, как из токарного станка! Вот что значит страх потерять работу. Зубами будешь этот гипс грызть, только бы платили.

Так и «секал» я «врата» до самого вечера, пока шеф на свою третью «поверку личного состава» не заявился. Пересчитал обработанные мною за день двери, покрутил в руках мой нож и, тяжело вздохнув, вручил мне аж целую пачку(!) новых лезвий. С таким видом, словно он мне орден на грудь прицепил, и я теперь всю жизнь должен быть ему благодарным. Потом я уже сам эти лезвия покупал. Стоят они DM5, хватает их на неделю.

В тот день я возвращался домой уже в совершенно другом настроении, нежели в предыдущий. Все-таки первая зарплата! Эх, жизнь хороша! Вот только я в это все как-то не вписываюсь, четко осознавая свою второсортность в этом прекрасном, но враждебном мне мире. С этими невеселыми мыслями я и заснул – в таком темпе работать для меня было еще непривычно. В этот раз мне повезло больше, и я проснулся как раз перед своей остановкой. Этот внутренний будильник действовал до самого моего отъезда из Берлина, благодаря чему я не боялся проехать свою остановку, и совершенно спокойно засыпал по дороге домой, выходя из электрички уже слегка отдохнувшим.

Вечер прошел в праздничной обстановке. «Обмывали» первую зарплату. Спать легли поздно, за полночь.