Дворец научной игрушки

Модель шахты в натуральную величину: выставлен не только «антиквариат», но и настоящий современный комбайн
Модель шахты в натуральную величину: выставлен не только «антиквариат», но и настоящий современный комбайн

Три миллиона по тем временам были громадными деньгами (равными нынешним 33 миллионам). Когда в 1932 году, за год до открытия ЧМНП, Розенвалд скончался, он завещал потратить пять миллионов на развитие образования в штате Иллинойс, и этого хватило на строительство и оснащение 5 тысяч школ! С таким финансированием новый музей мог позволить себе экспонаты впечатляющих масштабов. Если у немцев шахта воспроизведена в масштабе 1:2, то в Чикаго ее построили в натуральную величину. Тогда, в годы Великой депрессии, закрывалось много угледобывающих компаний. Купить настоящий шахтный подъемник не составило труда.

Шахта до сих пор остается одним из любимейших посетителями экспонатов музея. Когда экскурсантов спускают под землю, клеть идет вниз медленно и уходит неглубоко, но возникает иллюзия спуска на 200 метров: стенки ствола шахты сделаны из холста и перематываются в сторону, обратную движению клети. В самом штреке вас перевозят вагонетки. Все как в старину — и безопасная лампа, чье пламя синеет при выделении рудничного газа, и знаменитая клетка с канарейкой (правда, в данном случае — электрической). Так же, как настоящая, искусственная птичка поет, пока в пространство под потолком не попадает этот самый газ — тогда она «теряет сознание» и умолкает. А дети на всю жизнь запоминают, что метан легче воздуха.

Удобства — на каждом этаже

В идейном смысле американцы тоже пошли дальше своих европейских учителей. Они дополнили экспозицию развлечениями, приносящими юным радость, а музею — доход. Например, «Молд-а-рама». Это автомат, который за 1 доллар 50 центов отольет вам пластмассовый сувенир — «шаттл» или подводную лодку— подобие представленных здесь же знаменитых больших экспонатов, но величиной с ладонь. Можно отчеканить и просто памятный жетон: вставляешь в щель 51 цент несколькими монетками, вращаешь ручку, приводящую в движение внушительный механизм из зубчатых колес, и станок порождает металлический кружок того же цвета, что и ваши центы.

Придумали даже аттракцион в космическом отделе, хотя там не очень-то развернешься — это единственный зал, где экспонаты неприкосновенны: в аппарат «Аполлон-8», летавший вокруг Луны, публику не пускают. Кусок лунного грунта, неброский камень размером с кулак, трогать нельзя — он дороже платины. И тем не менее вот вам забава: гравитационная воронка. По щели пускаете монету в воронку, похожую на раковину с отверстием посередине. Монетка делает круги по воронке, приближаясь к центру и все ускоряясь. Через 5 кругов она уже на краю самого отверстия, вращается с бешеной быстротой, еще борется, но затем проваливается навсегда. Именно так, господа, планета Земля постепенно притягивает искусственные спутники. А монетку вам уже не вернут.

Не все так корыстно, однако. На каждом этаже стоят терминалы, с которых можно бесплатно отправить электронную открытку другу с фотографией музея. Туалеты также бесплатные — и тоже на каждом этаже. Из любого угла до ближайшей уборной не более 200 шагов. Все сделано, чтобы посетитель не метался в поисках удобств, а спокойно провел в ЧМНП весь свой день. На этот случай предусмотрено музейное кафе «Пища для ума». Бутерброды и пирожные здесь такие же, как и в городе, но зато на каждом чеке начертано декартово Cogito ergo sum («Мыслю, следовательно, существую»).

До 1991 года денег не брали даже за само посещение музея, хотя сейчас в это уже не верится. Попечители долго не решались ввести продажу билетов, мгновенно снизившую посещаемость с 4 до 2 миллионов человек в год. Билет обходится чикагцам в 10 долларов, а иногородним взрослым — в 11 (нет привычного для России деления на иностранных граждан и своих). Зато на вырученные доллары починили крышу здания, под ним возвели грандиозную трехэтажную автостоянку, а самый значительный экспонат музея — трофейную немецкую подводную лодку U-505, стоявшую во дворе, — упрятали в специально построенный подземный зал.

Военный флот и его «хитрости»

Путь к лодке лежит через организованный Военно-морским флотом США отдел «Технологии на море». Помещение заполняют мамы с детьми — девочками и мальчиками. Здесь сражаются в обычный «морской бой», но только штурвалы и пульты управления настоящие. Мальчик запускает виртуальную торпеду: «Мама, смотри, вон враг!» Та с умилением в голосе вопрошает: «Ты готов сражаться насмерть за свою маму?» А ему не до ответа: он получил прямое попадание. «Мы тонем!» Тут они замечают, что я наблюдаю за ними, и хором предлагают мне свое место. «Да вы же тонете, надо что-то делать!» — «Ничего, мы еще отыграемся. Давайте». Их корабль идет ко дну, я начинаю бой заново — и теперь уже они сочувственно наблюдают, как топят меня.

Так здесь на каждом шагу. Как бы ни были американцы Среднего Запада увлечены аттракционом, они уважают желания других людей, заплативших за билет, и охотно уступают вам. Никакой агрессии, даже в боевой рубке, когда рвутся снаряды, а из пробоин течет рекой масло. Вот два бравых юноши в красных галстуках — бойскауты. Они кровожадно глядят на экран, где авианосец «Чикаго» разносит вражескую группировку и настоящий капитан обращается к зрителям с приглашением послужить на его корабле. Но эти же бойскауты сразу шагнут в сторону, стоит попросить их отойти и пропустить вас ближе к соседнему стенду технологии «стелс».

Слово stealth переводится как «хитрость». Голос из динамика рассказывает, что это покрытие, которое рассеивает электромагнитные волны и потому невидимо для радаров. Рядом висит фонарик, вы можете посветить им на привинченные к стене металлические детали, с виду хромированные. Обычные железки сияют как зеркало, а неотличимые от них детали с покрытием выглядят тускло, сколько ни свети. Пока мы с бойскаутами высвечивали «стелс», появился вожатый — сухонький отставной военный, в такой же скаутской форме и с красным галстуком. И увел ребят на занятия, организованные в музее тем же ВМФ. Там моряки пытаются увлечь парней настолько, чтобы те по-настоящему завербовались на флот. А что делать без всеобщей воинской обязанности? Приходится стараться.

Морское чудовище

Публику готовят к встрече с великой и ужасной U-505 постепенно.

К ней ведет извилистый темный коридор. На левой стене плакаты военных времен и экраны, на которых идут документальные фильмы о битве за Атлантику: германский подводный флот топит американские транспорты, везущие в Англию вооружение и продукты. Рядом белые доски с тысячами черных силуэтов погибших кораблей.

В правой стене коридора сделаны ниши, где тоже идут фильмы, но голографические. Один представляет штаб американского флота, куда приходит сообщение об обнаружении немецкой подводной лодки. Другой — рубку «слухачей» эсминца «Шатлен», которые 4 июня 1944 года засекли у берегов Африки U-505. Установив с ней звуковой контакт, то есть «нащупав» ее гидролокаторами, они докладывают об этом капитану Дэниэлу Гэллери, командующему отрядом «морских охотников» (противолодочных кораблей).

Захвативший эту субмарину капитан Гэллери был родом из Чикаго и помог музею заполучить его главный трофей
Захвативший эту субмарину капитан Гэллери был родом из Чикаго и помог музею заполучить его главный трофей

…С флагманского судна, авианосца «Гуадалканал», поднялся самолет и дал пулеметную очередь по силуэту лодки. Ориентируясь по дорожке пуль, немцев забросали глубинными бомбами, заставили всплыть. Экипаж бросил потерявшее управление судно. Обычно за этим следовали расстрел опустевшей лодки и ее потопление, но Гэллери приказал идти на абордаж. На буксире U-505 проделала свой последний поход, окончившийся в Музее науки и промышленности.

Это морское чудовище длиной 77 метров лежит в двухэтажном зале. Перед носовым торпедным аппаратом висит страшная торпеда, будто бы только что выпущенная по цели. Экипаж лодки составлял 60 человек. Один был убит при обстреле, 59 попали в плен. Вот они на коллективной фотографии вместе с их личными вещами и флагом их корабля. Вдоль по залу — инсталляции из интерьера U-505: в камбузе можно заглянуть в кастрюлю, в жилом отсеке поваляться на койке. Тут же игрушки, объясняющие принцип плавучести. Можно покрутить вентиль компрессора, продувающего цистерны, и попытаться удержать в толще воды модель лодки.

Экскурсию на ее борту проводит молодой парень по имени Брайан, ему ассистирует немногословная девушка, призванная присматривать за нами. «Не за тем, чтобы вы чего не отвинтили, — поясняет Брайан. — Проблема другая: роняют под палубу всякие вещи, а достать нельзя. Лодка-то лежит на полу. Чего мы только не находим при генуборке раз в год! Фотоаппараты, мобильники, пейджеры, бритвы, даже памперсы и презервативы. Ее дело — вас предупредить». И ненавязчиво напомнить, что снимать на борту запрещено.

Сама экскурсия лишена ура-патриотических нот. Чувствуется уважение к противнику. Мы с трудом втискиваемся в жилой отсек. «Нас сейчас тут двадцать человек, а экипаж насчитывал 60. Представляете, как они тут помещались? И спать, и есть приходилось по очереди». И — подробно о быте и плаваниях этой лодки. По ходу рассказа звучат фонограммы: обычный шум и немецкая речь, ликование экипажа при попадании торпеды, стон тонущего транспорта, шепот во время атаки и щелчки нащупавших лодку локаторов. Все это записано с участием пленного экипажа еще в годы войны.

«Вот они слышат, как разбрасывают глубинные бомбы. Теперь все, что им остается делать — ждать». Разрыв, удар, свет на борту гаснет. Шум воды. На немецком — тревожный доклад помтеха о попадании. Брайан комментирует: «Рули заклинило. Работает лишь компрессор. Капитан приказал продуть цистерны, чтобы всплыть. Вот по этой лестнице экипаж выпрыгнул на палубу под пули, которыми их осыпали американские эсминцы. Уходя с лодки, немцы открыли дрену, чтобы в нее хлынула вода и затопила корабль». Вот эта дрена, отверстие для сброса мусора. Рядом лежит заглушка от нее. «Немецкий матрос снял заглушку и положил совсем близко. Для спасения судна нужно было только привинтить ее на место. Что и сделала группа захвата».

На обратном пути люди безмолвно останавливаются у экранов и смотрят двухлетней давности видеозапись, где запечатлено, как опускали лодку в этот подземный зал. Тоже достижение инженерного искусства — краном лодку не возьмешь.

Посещение этого зала оставляет такое же чувство, какое испытывают посетители Ватикана, добравшиеся до фресок Микеланджело в Сикстинской капелле: «Все, теперь скорее на улицу. Это так грандиозно, что другую живопись уже нет смысла смотреть».

Так же и зал U-505 волнует настолько, что после него другая техника не производит впечатления. Поэтому туда лучше отправляться напоследок, чтобы затем уйти и не мешать своим переживаниям. Как после хорошего кино.

U-505 — самая невезучая подлодка кригсмарине

U-505, единственная уцелевшая до наших дней немецкая подводная лодка IX серии, считалась на флоте несчастливой. Поначалу, в августе 1941 года, когда она вступила в строй, все было неплохо. Отлично обученный экипаж имел полгода на то, чтобы запомнить каждый болт и научиться производить любой ремонт в полной темноте. Дела у германского подводного флота шли хорошо, беззащитные транспорты шли ко дну миллионами тонн. Экипаж всерьез боялся не успеть на войну, которая вот-вот закончится победой рейха. U-505 на войну успела. Она патрулировала Гвинейский залив, потопила 7 торговых кораблей и ни разу не была атакована. Неприятности начались, когда лодка пустила ко дну парусник под колумбийским флагом. Он не отвечал на требования остановиться для досмотра. У военных моряков ХХ века было поверье, что потопить парусный корабль — значит навлечь на себя несчастье. По возвращении домой капитана подвело сердце и его комиссовали. В первом же походе с новым капитаном авиабомба проломила в борту лодки такую дыру, что U-505 едва дотянула до базы. После ремонта 12 раз подряд лодка принималась течь при первом же погружении. На борту даже побывало гестапо: моряков подозревали в саботаже. Когда течи наконец ликвидировали, нарвались на миноносец. Услыхав над головой разрыв глубинной бомбы, капитан застрелился прямо на боевом посту. Третий по счету капитан, Гаральд Ланге, сумел поднять боевой дух команды. Но именно под его командованием с лодкой произошло то, чего не случалось ни с одним военным кораблем ХХ века, — ее взяли на абордаж. Из 15 взрывных устройств, заложенных в лодке на такой случай, не сработало ни одно. Противнику достались нетронутые акустические торпеды «Т-5», две шифровальные машины «Энигма», кодовые книги с установками «Энигмы» на каждый день и секретные карты со всеми условными обозначениями. Теперь американцы могли не только расшифровать сообщения «Мы в квадрате А-5», но и понять, где это. Пользуясь этими данными, союзники до конца войны потопили 300 немецких подлодок, то есть больше трети германского подводного флота.

Внутри «мыльного пузыря»: теперь этот мальчик навсегда запомнит, что такое сила поверхностного натяжения
Внутри «мыльного пузыря»: теперь этот мальчик навсегда запомнит, что такое сила поверхностного натяжения

Ненавязчивые экспонаты

Хотя работники музея и гордятся по праву трофейной подлодкой, главным козырем своей просветительской деятельности они считают игрушки, объясняющие законы природы. Как сделать так, чтобы дети, неспособные на уроке физики усвоить формулу m1v1=m2v2, сумели бы легко и быстро постичь ее смысл на экскурсии?

Важнейшее открытие в этой области сделала девятнадцатилетняя студентка Люси Нильсен. Она хотела подзаработать на летних каникулах 1941 года и поступила лектором в воскресную школу при Чикагском музее. Вскоре страна вступила в войну, и в ЧМНП стали направлять на инструктаж множество молодых людей, мобилизованных в разные войска, связанные с техникой: связистов, саперов, моряков.

Люси пришлось за полчаса объяснять одним законы механики, другим — основы электричества и магнетизма. Всему этому их должны были учить в школе, но они толком ничего не знали. Люси излагала солдатам азы, потом выводила в зал и показывала то, что требовалось, на разных экспонатах. И странное дело — лучше усваивали материал не те, кто просто слушал все ее объяснения, а те, кто смог повозиться с техникой самостоятельно, слушая лектора издалека. То есть без контроля со стороны. Более того, оказалось, что существует временной предел понимания. Если вы долго стоите у экспоната и слушаете гида, то сначала, до определенного момента, постепенно вникаете в суть явления, а после — слов становится слишком много и острота восприятия теряется. Именно в этот момент надо идти дальше. Гиду со стороны трудно определить этот момент, ему надо «отработать экспонат». А вот оставшись без присмотра, посетители сами уходят, когда настает время. Опросы показали, что в таком случае они усваивают больше.

Посетители могли бы справиться и вовсе без гида, но надписи-пояснения под экспонатами были слишком «научными». Люси указала на это физикам — авторам подписей. «Зато они точные! — отвечали ученые. — И вообще, на то и экскурсовод — зачем без него справляться? Вы хотите остаться без работы?»

Но вот физики ушли на войну. И, пользуясь их отсутствием, студентка переписала надписи, убирая формулы и добавляя образы: «Импульс — это произведение массы и скорости. Поэтому медленно едущая машина так же опасна, как быстро летящая пуля»…

С появлением магнитной звукозаписи пояснения стали еще менее навязчивы. Рядом с экспонатом висит телефонная трубка. Захочешь услышать объяснения — снимаешь ее и слушаешь, сколько хочешь. А если тебе все ясно — никто не станет насиловать твое внимание.

Мир изменился

Примечательно, что на железной дороге, о которой мы уже говорили в зале транспорта, есть специальные поезда, перевозящие товары из Китая. Так прямо и написано в той части инсталляции, которая изображает тихоокеанский порт Сиэтл. Электромагнитный кран перегружает контейнеры с китайским ширпотребом на железнодорожные платформы, и поезд везет товары Made in China в Чикаго. Значительная часть предметов, которыми каждый день пользуются американцы, произведена в Поднебесной. Обратно из Чикаго игрушечные тепловозы тянут составы с тракторами «Джон Дир», которые, соответственно, отгружаются для переправки в Шанхай. Американским промышленникам, спонсорам музея, нужна не столько хорошая рабочая сила, сколько люди, способные придумывать и собирать высокотехнологичные машины. Все остальное можно сделать за Тихим океаном…

Главной проблемой американцев становится при этом невежество населения в фундаментальной науке. Именно потому все больше в залах музея игрушек, иллюстрирующих законы физики, чтобы ребята поняли их вовремя.

Впрочем, азиаты и здесь наступают американцам на пятки. В Сеуле уже имеется музей, экспонаты которого напоминают чикагские. Игрушки легко копируются, благо, их идеи трудно запатентовать.

Корейцев и особенно китайцев в чикагском музее встречается немало. Стайками выпархивают граждане Срединного государства из огромных автобусов. Идут строем, каждая группа в свой раздел. Одни в «генетику», другие в космический центр. Улыбчивые, уверенные. Эти люди включились в «гонку образований» и знают, что делают.

…Если вы хотите встретить в большом западном городе наших соотечественников — идите в музей изобразительных искусств. В зале импрессионизма обязательно услышите русскую речь. Но только одна русскоязычная семья встретилась мне за три дня, проведенных в Музее науки и промышленности. Знакомые россияне, живущие в Америке, по большей части слыхом не слыхивали о музее, где за год бывает больше двух миллионов человек. Среди этих миллионов нас нет.