Интервью

Константин Райкин: «Я постоянно плачу»

Актер, руководитель театра «Сатирикон», профессор во время гастрольного тура по стране признался, почему не снимается в кино и как хитростью заманил дочь в театр.

С раннего детства ощущал к себе повышенное внимание и ужасно стеснялся своей фамилии, даже придумывал себе другие. Я был свидетелем всенародного обожания отца. Людей интересовала его личная жизнь, и этот интерес смущал, конфузил. Мне не нравилось владеть тем, что мне не принадлежит, а именно его славой. Тем не менее с удовольствием ходил с родителями на спектакли. Для ребенка это был другой мир, не похожий на реальную жизнь. И в моей маленькой детской голове были мысли, чтобы тоже стать артистом, но я гнал их от себя. Боялся, что у меня нет способностей, боялся каких-то сравнений с папой.

Ушел с головой в спорт. Занимался легкой атлетикой, был спринтером. Тренировался шесть лет каждый день, целенаправленно и серьезно, хотел стать чемпионом. Уже в девятом классе был кандидатом в мастера спорта. И все шло обнадеживающе. А когда понял, что не стану быстрее всех, решил бросить. Так сказать, наказать спорт своим отсутствием. Но он мне дал закалку на всю жизнь, не физическую, а моральную.

Еще увлекался зверями, млекопитающими. Много читал про них и планировал поступать на биологический факультет. Мне даже нравилась эта логика, что все в нашей семье артисты, а я получаюсь такой белой вороной. Но когда родители уехали в длительную командировку на гастроли в Чехословакию, я неожиданно поступил в Щукинское.

Вставал на четвереньки и рычал

Нужно было выучить басню или стихотворение. Меня, конечно, никто не учил, как правильно читать стихи. Долго думал, как удивить приемную комиссию, и решил изображать животных. Говорил: «Тигр». Затем вставал на четвереньки, страстно припадал к коленям, заглядывая в глаза членам приемной комиссии. Они стали поджимать ноги, смеяться, смотрели как на явление природы и не прерывали. А я давай еще пуще изображать животных, птиц, показывать пантомимы... Потом резко остановился и сказал: «Все».

Был удивлен, когда моей фамилии не оказалось в списке переведенных во второй тур. Выяснилось, что меня провели на третий, минуя второй. Общеобразовательные экзамены сдал легко, и меня зачислили. Как только это произошло, понял, что хочу учиться именно здесь. Когда приехали родители, они застали меня студентом. Папа сказал: «Раз так случилось, значит, так тому и быть».

После роли в «Труффальдино из Бергамо» я стал узнаваемым и популярным, собирал залы. В очень молодом возрасте получил право – такие в Советском Союзе были порядки – на сольный концерт. Доверия публики добивался шутками-прибаутками, и вот когда они были готовы, резко ломал жанр концерта и читал стихи. Постепенно стал добавлять в концерты стихотворные блоки – читал и Мандельштама, и Пушкина. Как-то на одно из моих выступлений пришли родители. После концерта папа сказал мне: «Всегда читай стихи. Делай это независимо от того, кто твоя публика. Это поможет им глубже понять тебя и смотреть на жизнь многослойнее». Тогда я и понял, что это мое.

Когда на сцене сплетаются несколько видов искусства – актерское мастерство, музыка, что-то еще, то удержать интерес публики в разы проще. А когда стоишь на сцене один – свет, микрофон и все! – получается, что нужно суметь такой посыл дать зрителю, чтоб он на протяжении всего выступления не мог оторваться. Бывает, конечно, что я болен, устал, раздражен. Но в этом и заключается актерское мастерство: зрители никогда не смогут заметить изменений во мне. А еще я очень сентиментальный. Слезы текут постоянно так, что это даже уже неприлично. Зато зрители чувствуют мою энергетику.