Правила жизни Льва Дурова: о любви, болезни и похабных частушках

Актер умер в одной из столичных клиник, куда был госпитализирован в начале августа с тяжелой пневмонией. Врачи до последнего боролись за его жизнь, но болезнь оказалась сильнее. Льву Константиновичу было 83 года. Мы публикуем одно из последних интервью с артистом.

— Я вырос в коммуналке, в бывшей конюшне Лефортовского дворца, нас там было 12 семей. Мы жили на 26 метрах всемером и никакой тесноты не ощущали. Тогда казалось, что это нормально. А потом за занавеской поселились втроем: я, Ирина Николаевна (актриса Ирина Кириченко, жена Льва Константиновича. — Прим. «Антенны») и Катя. Стандартная детская кроватка из магазина там не умещалась, и я сделал ее сам. А мебель в комнате мы обшивали поролоном, чтобы Катька в этой тесноте не ударялась об нее. Однажды ко мне пришел друг и сказал: «Зачем обшивать мебель, если можно Катьке сшить колпак из поролона?» Мы так смеялись…

Я никогда не ходил и не просил, чтобы мне дали отдельное жилье. Друзья из театра приходили, удивлялись: «Ты до сих пор так живешь?» Шли к директору театра и хлопотали за меня. Когда нам дали отдельную квартиру (всего 16 метров!), Ирина Николаевна сказала: «И это все наше?» А в дом моего детства я приезжаю до сих пор. Тянет. Сейчас там отделение милиции, и меня туда пускают.

Заниматься домом и хозяйством я люблю. Это у меня от папы, он все умел. И у меня по молодости руки были ничего. Например, резал по дереву, мебель делал – кухню, журнальный стол. И готовить я умею. Могу поделиться рецептом своего эксклюзивного блюда, оно называется дуровка. Я сам его придумал. Берете все, что есть в холодильнике (остатки колбасы, сыра – чего угодно), и мелко рубите. Затем крупно натираете картошку, делите ее на две части, одну из них выкладываете на сковородку и жарите. Потом на нее кладете то, что нарубили, закрываете вторым слоем картошки, переворачиваете (для этого нужна вторая сковородка) и снова жарите. За уши не оторвать!

Лев Дуров: «Я пою, чтобы не выть…»
Подробнее
Лев Дуров рассказал, какие сокровища хранит в доме
Подробнее

О любви и ревности

Меня часто спрашивают о секретах семейного счастья. (Лев Константинович прожил с супругой, которая ушла из жизни в 2011 году, 57 лет. — Прим. «Антенны».) Сейчас, к сожалению, на первое место вышло слово «деньги». Если в семье оно часто произносится – разбегайтесь, ничего хорошего не будет. А молодым совет: никогда не говорите о деньгах. Есть они и есть. А нет – молчите. Или тактично скажите мужу: «Деньги кончились». У нас в семье было именно так. Я говорил: «В верхнем ящике лежат все деньги. Как кончатся, скажите мне. Будем что-нибудь придумывать».

У нас дома было принято обсуждать работу, делаться своим мнением, и никто не обижался. Но однажды была «гнусная» история. Я как режиссер ставил «Лес» Островского и назначил Ирину Николаевну на роль Гурмыжской. Проходит некоторое время, и я думаю: «Неправильно я распределил роли. Есть актриса поточнее». Набрался мужества, посадил жену на кухне и сказал: «Ирочка, я считаю, что эту роль должна играть Антоненко». Она ответила: «Ну, как считаешь нужным». Ей было очень тяжело – такую роль потерять. Наверное, ночью плакала. Но обиды не выказывала. Я в этой ситуации горжусь и ею, и немножко собой, потому что как режиссер был требователен, в том числе по отношению к себе.

Катя Дурова: «У нас отцом пуповина так и не была перерезана»
Подробнее

С Ириной Николаевной я познакомился на вечере Школы-студии МХАТ. Пришел с одной девушкой, а ушел с будущей женой. Потом ухаживал, бегал на свидания с букетами пионов, которые воровал у соседей. У нас у каждого был палисадник, и ночью я откусывал у соседей цветы, а заодно и у папы, чтобы меня не вычислили. Когда утром соседка поднимала скандал: «Костя, посмотри, у меня пионы украли!», он говорил: «Ой, и у меня украли мой любимый пион!» Подозрение с меня спадало, а я втихаря шел с букетом к Ирине Николаевне.

Жена у меня была красивая, блондинка, за ней многие ухаживали. У нас был специальный прием, чтобы отшивать ухажеров. Когда к ней приставали, она спрашивала: «А у тебя балберка есть?» «А что это такое?» «Спроси у Дурова». Они ко мне: «Дуров, что такое балберка?» «Ну, это очень интимная вещь, я не могу сказать…» А на самом деле это поплавок от рыбацкой сетки. Я его из Махачкалы привез и показал ей. Каким образом это связалось с любовью, даже не знаю.

Я был очень ревнивым и не вижу в этом ничего страшного. Я считаю, что ревность – не низменное, а нормальное чувство. Я же собственник, это мое! Мне не раз приходилось драться за жену. Например, однажды мы пошли втроем в шашлычную: Саша Ширвиндт, Ирина Николаевна и я. И когда входили в заведение, она вдруг взвизгнула и взмахнула руками, отбиваясь от какого-то мужчины. И Саша с ходу влепил ему по морде. Потом и я подключился. В шашлычную мы вошли победителями – за столиками все замерли. Мы сели, Саша говорит: «Официант, две бутылки сухого вина и три шашлыка. Ирочка, за что мы били этих людей?» «Он меня ущипнул». «А, тогда все правильно. Официант, четыре бутылки сухого вина и шесть шашлыков. Отпразднуем победу!»

Однажды мы поссорились, она фыркнула и ушла на улицу. Я выбежал вслед, смотрю: перед ней стоят несколько человек, и она отбивается от здоровенного мужика. Я разбежался и двинул этому мужику в челюсть. Он упал, и я ему еще добавил. Ирка кричит: «Подожди!» Мужик встает: «За что?» «А ты что пристаешь?» Она говорит: «Да нет, я ему показывала, где винный магазин!» Ну, извинился перед мужиком. Он меня понял.

А Ирина Николаевна к ревности относилась с юмором. Была такая история. Мы в Крыму лежим загораем на скалах, а неподалеку девушки «журчат». Я говорю: «Пойду пококетничаю с девчонками, что ли!» «Ну пойди, пойди». Я прыг-прыг, подхожу к девчонкам, и одна протягивает мне бутылку со словами: «Дяденька, открой, пожалуйста!» Я открыл пиво и назад – прыг-прыг. Жена говорит: «Пококетничал?» «Да». — «Ну, пошли домой».