Интервью

Людмила Иванова в последнем интервью: «Все ушли, а я здесь тяну...»

Сегодня в возрасте 83 лет актриса ушла из жизни. Это ее последнее интервью, которое она дала нам в конце лета. Актриса, чьей визитной карточкой стала общественница Шура из «Служебного романа», до конца дней оставалась активисткой. В свои 83 руководила детским театром «Экспромт», преподавала актерское мастерство и дружила с молодежью. Работа помогла ей пережить трагедию: несколько лет назад из жизни ушли младший сын и муж. «А я тут осталась, тяну…» – говорила она.

Людмила Ивановна, когда мы договаривались об интервью, вы упомянули, что сейчас у вас идут съемки…
Людмила Иванова

Снимаюсь в сериале. В группе ко мне все внимательно и нежно относятся, только поэтому могу работать: я человек пожилой и, как видите, в инвалидном кресле. Играю женщину в возрасте, но при этом довольно энергичную и громкую. Когда ее называют бабушкой, она протестует и говорит, что она «дама в расцвете лет». Хочется сделать героиню живой, и я пытаюсь построить ее биографию. Например, она помнит 60-е, любит бардов. Может вдруг запеть: «Приходит время, птицы с юга прилетают…» (Эту песню написал муж актрисы Валерий Миляев. — Прим. «Антенны».) Всегда хочется рассказать зрителям что-нибудь интересное.

Вы же еще руководите детским музыкальным театром «Экспромт», который создали в 1990 году. Сами в нем играете?
Людмила Иванова

У меня несколько спектаклей. «Пиковая дама». «Дачные амуры» по Чехову. Играю в рассказе «Хороший конец», где чиновник сначала просит сваху найти ему невесту, а потом женится на ней. Еще есть любимая постановка – «Фаина. Одесская история», о женщине, которая пережила войну и вышла замуж за танкиста. Я сама написала пьесу, у героев есть прототипы – родители режиссера Иосифа Райхельгауза. Мы жили вместе на даче, и они мне рассказывали о войне…

Легкая на подъем: Максим Аверин о встречах с Натальей Крачковской
Подробнее
22 июня 1941 года вам исполнилось 8 лет. Помните этот день?
Людмила Иванова

Солнечный день, на даче все вытащили патефоны, играли «Катюшу», «Андрюшу». Мы с мамой поехали на станцию покупать конфеты. А там стоит толпа и молчит. Вдруг все молчат – это страшно! Из репродуктора донеслась весть о том, что немцы перешли границу. Какая-то женщина заплакала: «Война!» И я подумала: «Все, конфеты покупать не пойдем». Началась другая жизнь. Папа находился в геологической экспедиции на Урале, и мы поехали к нему. Я бродила одна по тайге, потрясенная красотой природы, собирала камешки. Тогда как раз вышла книга «Медной горы хозяйка». Конечно, голодали. Но у нас, к счастью, прямо во дворе жила коза. Когда утром выходили из дома, она стояла вся в инее – видимо, животные там привычные к холоду, и коза не замерзала. У меня всегда была кружка молока. И еще пшенная каша, которую мама готовила в русской печке. Там каша получается крутая, просто каменная. Так надоело! Но зато я была сыта. А в 1943-м вернулись в Москву, к бабушке, которая не уезжала, хотя ее дом разбила бомба; немного починили одну комнату, и она в ней жила. С Урала я приехала в валенках, а нужно было в чем-то идти в школу, была оттепель. Бабушка сказала: «Подожди, мы до войны скидывали старую обувь под лестницу». И вытащила мужские ботинки с галошами: «Смотри, какое богатство!» «Бабушка, они ж огромные!» – удивилась я. «Ничего, тебе еще все завидовать будут». Надела и пошла…

Именно в это тяжелое время у вас появись мечты стать актрисой. Кто были тогда кумирами девочек?
Людмила Иванова

Я всегда хотела быть артисткой. Еще до войны ходила в Дом ученых на хор и ритмику, во Дворец пионеров на балет. Мама водила меня на все взрослые фильмы, на утренние сеансы пускали с детьми. Я очень любила Валентину Серову, Людмилу Целиковскую. Любовь Орлову почему-то меньше.

Депардье кормила пирогами

Зрители знают вас прежде всего как Шуру из «Служебного романа». Многие актеры не любят роли, которые становятся их визитной карточкой…
Людмила Иванова

Лукавят, мне кажется. Я эту роль люблю и считаю, что она отразила нашу эпоху.

Как работалось с Эльдаром Рязановым? Говорят, у него был вспыльчивый характер…
Людмила Иванова

Он был чудный человек, веселый. Работал очень быстро, у него мгновенно ставили свет, звук. Актерам давал экспериментировать. К сожалению, в фильм не вошла моя любимая сцена. Когда выяснялось, что Бубликов жив, я бежала и кричала на весь институт: «Я не виновата! А мне теперь что делать? Я на общественные деньги оркестр заказала и венок купила. Сама бы сейчас померла, но фамилия другая, не подойдет». А Петр Щербаков, который играл Бубликова, бежит на меня с кулаками. И тут Рязанов говорит: «А давайте обманем публику. Он бежит вас бить, а вы останавливаетесь, поворачиваетесь к нему и начинаете кричать: „Ура! Да здравствует живой товарищ Бубликов!“ Посмотрим, что он будет делать». И во время съемки Щербаков остановился и стал кланяться: «Спасибо вам за все!», а я бросилась к нему на шею. Эпизод вырезали из-за хронометража.

Эльдар Рязанов: «Знаете, я такой недобрый дедушка»
Подробнее
Ваша Клавдия Матвеевна из «Самой обаятельной и привлекательной» тоже полюбилась зрителям. А вот Ирине Муравьевой, которая сыграла в фильме главную роль, говорят, картина долгое время не нравилась…
Людмила Иванова

Не знаю, мне кажется, фильм получился замечательный. А с Ирой мы подружились. Когда я несколько лет назад лежала в больнице, она приходила ко мне с Ларисой Удовиченко (актриса тоже снималась в этой картине. — Прим. «Антенны»). Пришли неожиданно, и вся больница ахнула. Ира верный человек, и я всегда знаю, что мы друг у друга есть, даже если не созваниваемся каждый день. Очень хорошо ее понимаю, она тоже недавно потеряла мужа.

В «Зависти богов» вы даже с Жераром Депардье снимались. Удалось поговорить?
Людмила Иванова

Нет. Я более-менее знаю французский, но когда начала говорить, он сразу меня поправил: «Я не Депардье, я Депардьё». И я заткнулась, а то, думаю, сейчас еще что-нибудь не так скажу. Зато он меня все время целовал, почему-то по три раза. А я кормила его пирогами. Снимали сцену за столом, и после нее я принесла ему пирог и пошутила: «Возьмите, а то вас в гостинице еще отравят чем-нибудь». И он меня поцеловал трижды. С тех пор так и повелось. Артисты, увидев Жерара, говорили: «Опять идет к Ивановой целоваться!» Завидовали. Я тогда еще полная была, наверное, он и поэтому тоже ко мне хорошо относился.

Знаю, что вы дружили со знаменитыми исполнителями 60-х, для которых писали песни. Например, с Анной Герман. Какой она вам запомнилась?
Людмила Иванова

Дивным человеком. Каждый раз, когда приезжала из Польши, мы встречались, вместе записывали композиции. Очаровательная, женственная, из-за этого порой казалась слабой. Например, на телевидении артистки обычно рвутся вперед, чтобы побыстрее записаться, а она всегда терпеливо ждала и всех пропускала. Ее спрашивали: «Аня, ну что ты сидишь? Ты же устала!» Она отвечала: «Им нужно, они живут в Москве, у них здесь семьи, а я подожду».

Кстати, а как вы начали писать песни?
Людмила Иванова

Пару стихотворений сочинила еще в школе. Немного писала в институте, подражая Гомеру, гекзаметром. Интересно было, смогу или нет. А потом Женя Евстигнеев попросил написать песню к спектаклю «Пять вечеров» в «Современнике». И мне так понравилось, что начала сочинять для себя. Тогда было время бардов…

Жерар Депардье: «Я очень горжусь тем, что русский!»
Подробнее
Что снимали этим летом: главные премьеры осени
Подробнее