ЮАР: место, где земля закругляется

ЮАР – страна, в которой по улицам гуляют зебры, на товарах написано «Made in South Africa», в которой все не как у людей, а гораздо интереснее. Читайте репортаж с края света.

страна юар
страна юар

Кейптаун и мыс Доброй Надежды

С географией у меня свой роман с детства. Что на каком океане находится, я не вспомню даже под дулом пистолета, но при этом очень люблю географические названия. «Пролив Дрейка, Шпицберген, Канин нос» звучат волшебно и, если верить моей памяти (которой верить – безумие), где-то находятся и туда можно даже долететь (сериал Lost не в счет, я его боюсь). Но географическое положение Африки целиком и мыса Доброй Надежды с рекой Лимпопо в частности у меня в сознании не укладывается. Их придумал Чуковский, так же, как Клайв Льюис придумал Нарнию, американцы – Луну, а Стэнли Кубрик – Марс.

Кейптаун полностью оправдал мои ожидания. Город без центра и без границ – вместо соборной площади у него Столовая гора, где кроме фуникулера ничего нет, вокруг горы отдельными улицами стоят дома то в колониальном стиле (как его представляют себе голливудские декораторы), то в ультрасовременном (как его представляют себе южноафриканские каменщики, потому что иностранные звезды-архитекторы в знак протеста против апартеида здесь почти не строили). Между теми и другими на холмиках пасутся зебры и антилопы. Карта города – иллюзия. Мы вышли прогуляться по знаменитой Long Street, по­смотрели на кружевные деревянные балконы (готова спорить, что в колониальные времена в этих домах были бордели и женщины в белых кружевных платьях, положив грудь на перила, скучали и ждали моряков), послушали джаз (лучший в мире) в душном клубе-пабе The Purple Turtle, прошли еще десять метров вперед, и улица резко закончилась ничем. И тут же стало стремительно темнеть.

  • Каждая спальня в отеле Mount Nelson по-своему интерпретирует английский колониальный стиль. В этой, где стены обиты тканью с рисунком жюи, хорошо читать книгу про девочку Поллианну, которая во всем искала положительный момент.

На наше растерянное состояние отозвался древний джип – водитель-анголец поклялся, что он такси, на ломаной смеси английского с испанским рассказал нам всю свою жизнь и несколько раз взад и вперед проехал по улице в поисках ресторана, о котором мы прочли в путеводителе Wallpaper. Дома 38 на этой улице не было – был 34, а потом сразу 40. Свешиваясь из окна, водитель, как в деревне, всех расспрашивал – выяснилось, что дом 38 по этой улице находится на другой улице в 40 км от этого места и на другом океане. Впрочем, ризотто в ресторанчике не из путе­водителя на набережной ночного Атлантического океана (Италия с Францией – на другом его берегу, но рецепт оттуда, видимо, ветром навеяло) было очень приятным, а белое вино из виноградников Долины садов близ Кейптауна на ближайшие десять дней избавило нас от ощущения первобытного страха. Между ресторанчиком и водой – дет­ская площадка с высокой горкой. Смотреть на свою дочь, за спиной у которой последние лучи солнца гаснут где-то в районе Южного полюса – ни с чем не сравнимое ощущение, матери меня поймут.

На следующий день мы заказали в отеле машину с водителем и поехали на мыс Доброй Надежды. Капитан «Летучего голландца» в 1641 году поклялся, что обогнет его в бурю, даже если ему придется делать это до Страшного Суда, – и огибает до сих пор. В шторм его хорошо видно – это засвидетельствовал в конце 19 века английский король Георг V. На маяк над мысом можно подняться на фуникулере – там ветрено, как на настоящем краю света. По дороге к мысу мы видели менестрелей, колонию тюленей, колонию пингвинов, одного кита, семью бабуинов – и все это в Кейптауне, который тянулся бы на юг бесконечно, если бы Африка не заканчивалась так быстро.