Ода клетчатой сумке: картинки из жизни бывшей челночницы

Челночницами не рождаются – ими становятся. И не из любви к перемене мест, а из суровой необходимости. Тысячи россиянок, как и героиня этой истории, вынуждены были заняться челночным бизнесом не для получения сверхприбыли, а чтобы просто выжить.

«Предваряя показ сериала «Челночницы», голос за кадром будоражил память: «Эта история случилась со всей страной». Тогда, в девяностые, она случилась и со мной. Вспоминать об этом сегодня не страшно, скорее странно. В то время все неожиданные кульбиты судьбы воспринимались без драматизма, и поездки в Польшу с неподъемными клетчатыми сумками были естественным способом выживания.

С тех пор многое изменилось: и место жительства, и работа, не имеющая никакого отношения к «купипродайству». И если мне сегодня случается бывать в Польше, то исключительно как туристке. А тогда, в девяностые, это была моя первая в жизни заграница. И совсем не художественно-познавательная. Еженедельные вояжи на рынки Бранево, Бартошице и других приграничных польских городов сегодня отзываются лишь хроническими болями в спине да редкими картинками воспоминаний. Сериал «Челночницы» оживил эти картинки, несколько потускневшие за давностью лет.

Картина первая, отчаянная

...Начало девяностых. Мне едва минуло двадцать пять, за плечами – университетский диплом, муж-офицер и двое детей мал мала меньше (младший еще грудничок). Страна разваливается, зарплату мужу (единственный источник дохода семьи) не выплачивают месяцами. В военторговском магазинчике у разухабистой продавщицы Катьки под прилавком толстая засаленная тетрадь, куда она вносит суммы за отпускаемые в долг продукты. Когда у мужа случается какая-нибудь неожиданная выплата (пайковые, квартирные и т. д.), она тут же перекочевывает в цепкие Катькины руки. А я опять, держа за руку старшего и таща на руках младшего, плетусь в военторг, расположенный в здании старой казармы. Продавщица, сама мама двоих детей, беззлобно матерясь, заворачивает в грязно-серую оберточную бумагу тощую курицу – и в ее тетради появляется очередная запись. Потом она заговорщически шепчет: «Вечером приходи ко мне домой, у меня одеяльце есть детское буржуйское и присыпки там всякие, а еще молочные смеси». Ее шепот, естественно, слышу не только я, и спина горит от недобрых взглядов таких же, как я, истерзанных безнадегой офицерш.

Про Черкизовский рынок снимут фильм
Подробнее

Вечером я иду к Катьке домой. Мне не стыдно, потому что у нее есть импортная молочная смесь, а у меня только водянистое грудное молоко, которого ребенку уже не хватает. Я знаю, что Катька, имея доступ к так называемой «гуманитарке», втихаря ею приторговывает, но мне дает ее бесплатно. Бесплатно, но не безвозмездно: два раза в неделю я занимаюсь с ее старшим сыном, двенадцатилетним балбесом, английским языком. Это мой вклад в семейный бюджет, если не считать копеечного ежемесячного пособия по уходу за ребенком (я же в декрете!).

Как-то вечером понимаю: в холодильнике ничего нет. Вот просто вообще НИЧЕГО! И купить не на что (порог допустимого долга Катьке давно превышен). Из съестного в доме – только соль, сахар и банка томатной пасты. Уложив детей спать, жду мужа после дежурства в состоянии полного смятения. Мне нечего дать ему на ужин, а самое страшное – нечем завтра кормить детей. Денег занять не у кого: в нашем военном городке все живут приблизительно в одинаковых условиях. Скрипнула входная дверь – пришел с работы муж. Выхожу в коридор и вижу у него в руках старую спортивную сумку. И она определенно не пустая! Муж ставит ее на пол, открывает молнию – а там картошка и несколько больших жестяных банок армейской тушенки. «Начпрод расщедрился», – говорит супруг. Я смотрю на картошку и тушенку и начинаю плакать. От счастья! Еще бы – в доме есть еда.

Айза Долматова продавала молоко на оренбургском базаре
Подробнее

Тот случай, видимо, и определил характер моей деятельности на два последующих года. Муж, тяжело переживавший невозможность полноценно содержать семью, принял волевое решение – занял крупную сумму под серьезные проценты у местного кооперативщика и купил пачку акций МММ. До сих пор факт этого безумия, проявленного неглупым человеком, я оправдываю только крайней степенью отчаяния. Пирамида Мавроди грохнулась за три дня до намеченной мужем «сделки века». Итог: супруг в моральном анабиозе, а неподъемную для нас сумму надо возвращать! Когда благоверный озвучил мне эту информацию (свою финансовую авантюру он держал от меня в секрете), голова сначала помутилась, а потом заработала ясно и четко. Биться в истерике и заламывать руки не было смысла: причитаниями детей не накормишь. Так и пришло решение ездить торговать в Польшу. От нашего маленького городка в Калининградской области до польской границы рукой подать, и наиболее шустрая часть местного населения уже осваивала приграничные польские рынки. О том, чтобы в Польшу ездил муж, не было даже речи – он же офицер, а значит, невыездной.

Любимый бренд Мишель Обамы вышел на мировой рынок
Подробнее
Блошиный рынок в Москве!
Подробнее