Как жизнь Валентина Гафта отразилась на его поэзии

2 сентября актеру исполняется 80 лет.

Герои Валентина Иосифовича яркие, харизматичные, местами трагикомичные, как в фильмах «О бедном гусаре замолвите слово», «Чародеи», «Небеса обетованные», «Мастер и Маргарита». Еще артист знаменит острыми эпиграммами в адрес коллег. И пишет стихи, они получаются более лиричными и нежными. Кто-то скажет: «Совсем другой Гафт!» Впрочем, судите сами.

О детстве

О, детство! Как в нем удается,

Младенцем глядя из гнезда,

Увидеть то, что остается

Навечно в сердце, навсегда.

«Первые впечатления от войны – это очереди в булочных, куда мы ходили с моей тетей Феней, и воздушные тревоги, – пишет Гафт в своих воспоминаниях. – Нас будили ночью и вели в какое-то сырое подвальное помещение. Трубы, ночь, очень много детей, визг, крики, хочется спать, а ты мерзнешь и трясешься от холода и страха. В одну из бомбежек бомба упала рядом с нашим домом и попала в магазин... Почти все, кто там был, погибли. С тех пор не могу выносить подвалы, потому что они напоминают мне бомбежку...»

Валентин Гафт: «Мой юбилей планирует семья»
Подробнее

О жене

Когда стихи Ахматовой

читала ты на солнце,

Загар темнел агатово

от красоты и стронция.

В Ольгу Остроумову Гафт влюбился, когда они снимались в фильме Эльдара Рязанова «Гараж», но тогда боялся подступиться к красавице, тем более она была замужем. А через несколько лет пара встретилась на творческом вечере. «Посмотрите, какая у меня мускулатура!» – смущенно бросил Гафт. Нестандартная фраза не отпугнула актрису (к тому моменту она уже была в разводе). Гафт говорит, что Ольга его переродила, только с ней появился настоящий домашний очаг. Поженились актеры из-за жилплощади. Оба ютились в маленьких квартирках, Ольга еще и с двумя детьми. Подвернулся случай получить жилье побольше, но его давали срочно и только на семью, а актера увезли в больницу и сделали серьезную операцию. Регистраторшу из загса позвали прямо в палату. «Все было не только не торжественно, но нелепо и страшно! – вспоминал Гафт. – Умирающий на больничной койке, я как-то старался улыбаться... Мне сказали: вот тут распишитесь. Я расписался. И все равно вот так, в больнице, это было лучше, чем в который раз выслушивать марш Мендельсона... Тем более мне уже в загсе и появляться было неудобно – скажут: что ж это такое, все время женится и женится!»