Марат Ка: «Красота часто рождается из мусора»

Абажур из костей, столик со свалки, лампа из целлофана... Декоратор, ведущий мастер-классов проекта «Фазенда» умеет создавать необычное из простого.

Фото:
Сергей Джевахашвили

Рождаются вещи в галерее интерьеров недалеко от метро «Серпуховская». «Мы переехали сюда в январе этого года, – рассказал Марат Ка. – В прежнем месте «прожили» 16 лет. Теперь там ресторан, а раньше располагалось меховое ателье. К нам постоянно заходили тетеньки и спрашивали: «А где тут шубы перешивают?» Перебрались, когда стало невозможно парковаться в центре. Студия отгорожена от мебельных салонов по соседству занавесом. Я его раскрываю, чтобы все видели, как у нас красиво. Но посетители заходят редко. Боятся. Это как красивые девушки не могут найти бойфренда, потому что мужчины их остерегаются. Так и в красивый интерьер, красивый ресторан тоже боятся зайти. Таков наш менталитет. Боятся, когда слишком. Недорого – это как раз про нас. Боятся ярких индивидуальных вещей, предметов, одежды.

— Для того чтобы сделать основание лампы в виде замороженного льда, я долго экспериментировал. Использовал стекло, битые зеркала, шарики, наконец напихал в основу из стекла целлофановые пакеты, и они дали необходимый эффект. Теперь подобные светильники, по сути, изготовленные из какой-то ерунды, стоят в дорогом ресторане Москвы.

– У меня все лежит строго по папкам и по полочкам. Беспорядок сильно мешает работе. Даже в почте не могу терпеть непрочитанных писем. Читаю и удаляю. Да и дома: встал – и сразу постель заправил.

Фото:
Сергей Джевахашвили

— Шторы, с одной стороны, – ирония на лоскутное одеяло или технику пэчворк. Но на это обычно идут дешевые обрезки, а у нас каждый кусок – часть ткани стоимостью от 3 до 5 тысяч евро за квадратный метр. Тут и парча, и венецианские образцы, и французские гобелены из монастыря, и китайские, вышитые вручную. Но никто их специально не покупал. Это все остатки тканей, которые мы использовали для разных интерьеров. А еще шторы являются прикладным инструментом, своего рода навигационной картой цвета. Когда клиенты не могут объяснить, какой оттенок им нравится, находим его на шторах.

Фото:
Сергей Джевахашвили

– Абажур из кожи козы, которая определенным образом обработана и называется сафьян. Раньше из него делали часть сапог, бубны, барабаны и абажуры. Сейчас еще и косточки для собак. Как-то дети купили их нашей собачке, а она разгрызла их так, что кости раскрутились в листочки. По составу понял, что они из кожи козы. Возникла идея сделать из них абажур. Размочил косточки, раскрутил полоски и сшил. Кожа высохла и красиво натянулась.

Фото:
Сергей Джевахашвили

– В премиальных интерьерах, которые я делаю, все рукотворное. Эта консоль предназначалась для дорогого частного интерьера. Любая компания – производитель мебели изготавливает продукцию для среднестатистических квартир и домов. А жилье состоятельных людей большое. И мебель им необходима соответствующих размеров. Консоль выполнена, исходя из этих соображений. Сначала она была цельной. И показалась мне украшательством, не несущим функционала. Следующий вариант я усовершенствовал. Теперь она как нож-трансформер – вся в ящиках. Есть даже выдвижной столик для ноутбука. Было восемь подобных консолей, и все продали.

Фото:
Сергей Джевахашвили

– Эти старинные весы предназначались для писем. Вес отправления определял его стоимость.

Фото:
Сергей Джевахашвили

– Офтальмологические очки позапрошлого века со сменными линзами. Пользуюсь ими, когда нужно близко рассмотреть поверхность.

Фото:
Сергей Джевахашвили

– Кажется, что стол из цельного массива дуба. Но это обманка, имитация. Мне была необходима длинная, легко разборная система, высокая, крепкая, простая, недорогая. Стол из дуба был бы неподъемным. Он выполнен из обычного мебельного щита, купленного на рынке, сверху дубовый шпон, а вместо среза приклеен обычный горбыль – срез коры дуба, который на производстве просто выкидывают.

Фото:
Сергей Джевахашвили

– Сейчас не многие пишут ручкой. Пожалуй, только юристы и школьные учителя. Я же финансовые предложения клиентам всегда пишу вручную чернилами и скрепляю сургучной печатью со своей эмблемой – бабочкой.

Фото:
Сергей Джевахашвили

Музей декоративно-прикладного искусства оторвал бы этот столик с руками, потому что это редчайший экземпляр русского наивного искусства начала прошлого века. Выпущен в начале прошлого века художниками из объединения «Мир искусства». Столик деревянный, найден на московской помойке, я его не переделывал, к красивым вещам не прикасаюсь. А вот лампа – из обычного МДФ, над которым поработали мои руки.

Фото:
Сергей Джевахашвили

– Встречи в студии всегда проходят за столом за чашкой чая и кофе. Стулья – ирония на стулья Чарльза Макинтоша (шотландский архитектор. – Прим. «Антенны»). Классический «макинтош» меньшего размера, тонкий и железный. Сидеть на нем совершенно неудобно. Этим стульям лет 16, и на них комфортно всем. У меня было три варианта, прежде чем нашел идеальное соотношение пропорций. А ирония в том, что Макинтош был против украшательств, а я на своих использовал популярные техники декорирования. Над столом светильник, собранный из двух. Металлический абажур от московского фонаря. Висит конструкция на цепи. Красота не должна стоить дорого, часто она рождается из мусора. Чтобы никто не боялся к ней прикоснуться.