«Люблю дочку мужа больше, чем собственных сыновей»
Фото
Heather Wilson / EyeEm / Getty Images

У Татьяны два сына-близнеца. Воспитывала она их одна, с мужем развелась, когда мальчикам было по шесть лет. А спустя четыре года встретила мужчину мечты. К моменту знакомства Игорь уже полтора года вдовел — жена погибла в автокатастрофе. И воспитывал один пятилетнюю дочь.


«С Игорем мы познакомились очень банально для любого человека, у которого есть дети. В травмпункте. Я приехала туда с Кириллом, сын неудачно упал со скейта. Он привез Настю — девочка споткнулась и ударилась лбом об угол стола. 

Отношения неторопливо развивались, через год мы расписались. Дети были не против: с моими мальчиками Игорь отлично поладил, все-таки пацанам мужской пример просто необходим. А Насте настолько не хватало женской ласки и заботы, что она задолго до свадьбы стала называть меня мамой. 

До совместных детей мы не дозрели. Куда нам еще — троих на семью хватает, да еще в этом шебутном возрасте… Муж человек очень хороший, ко всем троим относится как к своим. Конечно, с поправкой на особенности возраста и воспитания. А вот у меня возникли проблемы…

Я всегда мечтала о дочке. Нет, мальчики — это просто замечательно. Но мне не хватало чисто «девчачьих» радостей: платья, куклы и прочее. Но вместо этого сабли, машинки, роботы. Причем в двойном объеме. 

К Настюше я сразу прикипела всей душой. Ласковая, как котенок, именно такой я и представляла свою дочку. Мамина гордость, папина радость. Хорошо учится, помогает по дому. Я испытываю к ней неимоверную нежность. Мне хочется ее баловать, я прощаю ей все шалости. Умом понимаю: это, наверное, не совсем правильно. Но у меня сразу находится оправдание: девочка осталась без родной мамы! Ну как к ней относиться иначе. 

«Люблю дочку мужа больше, чем собственных сыновей»
Фото
Sara Monika / Image Source / Getty Images

Мои мальчишки тем временем добрались до переходного возраста со всеми его прелестями. Общаться с ними стало просто невыносимо. Хамят, огрызаются. На контакт не идут. С мужем общаются ближе, чем со мной. Знаю: пройдет. Но на фоне Насти это просто невыносимо. И чем дальше, тем сложнее мне найти в себе такие же чувства к мальчикам, которые я испытываю к ней. 

Конечно, они видят разницу, все замечают.  «Ты, — говорят, — нас так не баловала, как ее сейчас». 

Я в ответ всякий раз теряюсь, мямлю что-то, объясняю: она младше, девочка, сирота… Впрочем, в какой-то момент решила и их побаловать. Приготовила им подарки без всякого повода: одному новую игру для приставки, другому — наушники беспроводные. Думаете, они обрадовались? Я не знаю… Спасибо сказали, конечно. Но ухмыльнулись как-то неприятно. Мол, мам, мы все поняли. Попытка подкупа провалилась.

Настя совсем другая. Кто знает, конечно, каким она будет подростком. Но почему-то у меня есть уверенность: она хлопот не доставит. Подруга удивляется, говорит, я какая-то неправильная. Обычно детей мужа в лучшем случае терпят, в худшем — на дух не переносят. А у меня все наоборот: я стала терпеть собственных сыновей. И теперь не знаю, что делать и как снова разбудить в себе к ним теплые чувства.

Я очень ревную дочку к ее бабушке по родной маме. Если бы я могла, сделала бы все, чтобы та исчезла из нашей жизни. Но муж настаивает: Настя должна с ней общаться. Дочка ездит к бабушке раз в 2-3 недели на выходные. Возвращается оттуда отчужденная. Много плачет и расспрашивает отца про маму. Это рвет мне сердце. 

Знаете, у меня внутри все сжимается при мысли, что я могу ее потерять. Я даже хочу официально удочерить ее. Вы же понимаете, брак может быть не вечен… Пока что я просто жена ее папы. А хочу быть настоящей мамой. По всем документам. Потому что мне сейчас кажется — только с появлением в моей жизни Настюши я действительно поняла, что такое материнство».