Почему во время войны хлеб был горьким, а его рецепт держали в тайне

Обойный клей, картофельные очистки и кора деревьев — в хлеб добавляли все, что могло считаться хотя бы условно съедобным.

Фото
кадр из фильма «Жила-была девочка»

Хлеб — всему голова. Эту пословицу мы запомнили с самого детства. Но сейчас для нас это просто еда. В любой момент можно пойти в магазин и купить любой: с семечками, отрубями, овощами, без глютена, из кукурузной муки…

А у поколения наших бабушек и дедушек отношение к хлебу совсем другое — трепетное. Люди, пережившие Великую Отечественную войну, знают цену каждой крошке. Хлеб часто был единственной пищей, которую фронтовики и жители, оставшиеся в тылу, могли себе позволить. Но даже для него название «хлеб» было скорее номинальным, потому что муки в составе с каждым военным годом становилось все меньше. Так из чего же пекли тот горький хлеб войны?

Немцы истребляли завоеванные территории подчистую, разрушали мельницы, забирали урожай. Неудивительно, что выращивание зерна и изготовление муки упало в несколько сотен раз. При этом почти все, что удавалось вырастить в этих тяжелых условиях, шло на фронт. Однако это не значит, что солдаты ели вкусный белый хлеб, нет.

Фронтовой хлеб был буквально горьким — это не фигура речи. Он примерно на 40 процентов состоял из обойной ржаной муки. А остальные 60 — чего там только не было. Пекарям приходилось искать хоть сколько-нибудь питательные добавки. Для хлеба брали соевую муку, свекольный жмых, солод, отруби, семечковый шрот. Часто в тесто попадали и опилки — поварам приходилась работать прямо в окопах во время боевых действий.

Фото
@xlebmus

Тем, кто остался в тылу, жилось не легче. Питались в буквальном смысле объедками, ведь все продукты уходили на фронт. Московский технологический институт пищевой промышленности тогда разработал специальный рецепт хлеба.

В него входили картофель, отруби, жмых, мука из трав, которые условно считались съедобными: крапива, лебеда, даже из веток березы. Выпекали хлеб в формах, смазанных чем придется: подсолнечного масла было не сыскать, в ход шло техническое, из которого делали эмульсии для смазывания.

Однако и такой рецепт был практически деликатесом. Зачастую пекли некое подобие хлеба из картофельных очисток, желудей, хвои, коры молодых деревьев, трухи пней, обойного клея, а муку заменяли черным, с затхлым запахом крахмалом. От такого хлеба болели животы, но он помогал выстоять хотя бы еще один день. Одно время в хлеб добавляли даже целлюлозу для объема. Но от такой пищи вреда было больше, чем пользы.

И даже такие рецепты держали в строжайшем секрете. Во-первых, нельзя было позволить захватчикам отобрать последнее, что оставалось у людей. А во-вторых, можно было считать, что ешь все-таки хлеб, хоть от него и осталось только название.

Фото
Санкт-Петербургский музей Хлеба

Свой, особый хлеб был в блокадном Ленинграде. Впрочем, хлебом в привычном нам понимании назвать это было трудно. В рецепт, который когда-то создали в Центральной лаборатории, входило все, что было в городе на данный момент. Смет муки, собранный со стен цехов, вытряски из мешков, обойная мука, лузга, жмых, целлюлоза, даже березовые почки… В разное время в рецепте могло насчитываться от двух до шести заменителей муки. А если еще и намазать горчицей, посолить, поперчить — это уже получается «блокадное пирожное».

Чего там практически не было, так это настоящего хлебного зерна и обычной муки. Уже к 12 сентября 41-го, спустя пять дней после начала блокады, этих запасов в городе осталось чуть больше чем на месяц. А впереди были долгие 900 голодных дней….

Но и такого хлеба было катастрофически мало. Хлебную суточную норму снижали пять раз. 250 г для рабочих и 125 для всех остальных — это был минимальный паек. Маленький брусочек, который не мог утолить постоянное мучительное чувство голода. Такая норма действовала месяц, с 20 ноября по 25 декабря 1941 года. И только за это время голодной смертью в осажденном городе умерло не меньше 50 тыс. человек.

Комментарии

6
под именем
  • Топ
  • Все комментарии
Показать сначала
  • Новые
  • Старые
  • Во время войны, где была возможность, жмых использовали в хлеб, а он может и горчить, там же масло, особенно если льняной, кунжутный,...
  • В магазинах можно сделать дегустацию или продажу по заказу, такого хлеба, а где то на поклонной горе он должен быть постоянно
  • Во время оккупации немцы заставляли мою бабушку печь им хлеб приносили муку и все что надо - так вот один немец все время все проверял и забирал все крошки а другой (они по очереди ходили ) на пальцах показывал сколько надо было булок и еще одну и ее надо прятать детям - их было пятеро
  • Мой дед, Курмангалиев Коныспай родился в 1915г. Костанайская область, Семиозерный район, с.Семиозерное, КазССР. (Республика Казахстан). В действующую армию был призван в 1941 году и сразу попал на Ленинградский фронт. Сражался на передовой автоматчиком до тяжёлого ранения осколком снаряда в грудную клетку. В марте 1943 года демобилизован. Осколок размером 3 см до конца жизни остался в легких, напоминая о боях за освобождение блокадного Ленинграда. Был награждён медалями "За отвагу", "За освобождение г. Ленинград". В мирное время был передовиком производства. Ударник коммунистического труда. Умер 27 января 1980г. (65лет). Его старший брат Курмангалиев Серикбай 1906г. был призван в 1941году в 316 конную дивизию. В 1942 безвести пропал. В этом году 75 лет Великой Победе!, но мы до сих пор не можем найти информацию о дедушке. Его дочери 82 года, она жива и все это время надеется найти могилу отца, чтобы почитать молитву. Спасибо, нашим Победителям за Великую Победу! Мы должны это Ценить и Сохранить Мир во всем Мире!
  • Вот это одна из многих причин почему я горжусь тем, что смогли достичь мои предки и предки почти всех жителей СССР того времени. То, через что прошла страна и её народ - это невозможно даже представить. А некоторые иностранцы так негодуют и не понимаю почему Россия и некоторые страны бывшего Союза, так "кичатся" (как иностранцы говорят) этой победой. А ты для начала попробуй просто пережить тот бытовой ужас. Пережил? Добавь к нему войну и зверства геноцида, голод, болезни и постоянную травлю. После этого и можно будет о чем-то поговорить, да и то не нам, а тем людям, которое это пережили. Мы-то знаешь лишь отголоски тех времен, которые украдкой услышали в разговорах.