– Александр Яковлевич, когда недавно была на вашем концерте, услышала шепот рядом сидящих девушек: «Интересно, где Розенбаум покупает себе одежду?» Так где? И насколько она для вас важна?

– Я люблю одежду, которая мне нравится, в которой мне удобно и в которой я себя хорошо чувствую. А покупаю в магазинах. Могу мимо проходить, что-то увидеть и зайти. Купить футболку за пять долларов или фрак за пять тысяч долларов. Все зависит от того, для чего мне это, а бренды меня совершенно не интересуют, главное – чтобы костюмчик сидел, потому что есть вещи, которые никогда не надену. Или цвета, которые неинтересны.
Фото №1 - Александр Розенбаум: «Я вспыльчив, но боюсь обидеть»
Фото
Андрей Федечко

– У вас на левой руке татуировка. Что она означает?

– Скрипичный ключ – музыка, а змея, обвивающая ножку чаши, – медицина. И надпись per aspera ad astra – с латинского «через тернии к звездам». Татуировка для меня – выражение своего «я». У меня к ним одно требование: чтобы никогда позже о них не пожалеть. Если мой внук захочет сделать себе татуировку, скажу ему: «Конечно, родной, только помни, ты делаешь то, что будешь носить на своей коже до гробовой доски».

– Какое тату сделали первым?

– Волка. Очень люблю и ценю этих животных. Уважаю их как личностей.

– А вы их видели в живой природе?

– Конечно. Я прожил жизнь. Встречал в тамбовских лесах, на Севере, на Дальнем Востоке, в Сибири.

– Волк – свободное животное. Это необходимое для вас состояние?

– Да, я во многом волк.

– Живущий в стае или одиночка?

– Одиночка – это не самый лучший вариант. Я в стае, но она моя.
Фото №2 - Александр Розенбаум: «Я вспыльчив, но боюсь обидеть»
Фото
Сергей Джевахашвили

– Кто же в вашей стае?

– Это мое личное, моя тайна, мой секрет.

– Но на вашей гитаре фотография не волка, а собаки…

– … любимого бультерьера Лаки, первой моей собаки. Он прожил у меня 14 лет, когда его не стало, я долго не мог взять опять бультерьера. Потом у меня был американский бульдог Дон, тоже прожил у меня 14 лет. А потом взял бультерьера Бакса.

– А почему бультерьеры? К этой породе многие относятся с предубеждением, их считают агрессивными.

– Считают, потому что не знают. А у меня так повелось. Люблю бойцовых собак.

– Вы смогли полюбить своих питомцев так же сильно, как и Лаки?

– Лаки – особая история. Это было очень близкое и дорогое мне существо. Первые четыре года его жизни я брал Лаки с собой повсюду, на гастроли он со мной ездил. Остальные собаки – вчерашние, сегодняшние, завтрашние – тоже мои близкие друзья. У человека среди животных друзьями могут быть только лошадь и собака. Остальные – сами по себе.

– Вы сидите в седле?

– Да, и очень хорошо.

Видеться реже – секрет долгой семейной жизни

– Постоянство в любви – свойство вашей натуры? Вот вы с женой живете в браке более 40 лет. Редкий случай для артиста. Знаете секрет, как сохранять семейный союз так долго?

– Наверное, нужно иметь общие интересы. И… нечасто встречаться.

– Хм. Нечасто встречаться. Не каждая женщина с этим согласится... А какие качества вы сами в себе не любите?

– Вспыльчивость. Чрезмерную доброту. Неумение подчас быть жестким в общении со служащими, сотрудниками, близкими. Боязнь обидеть. Хотя периодически это необходимо.
Фото №3 - Александр Розенбаум: «Я вспыльчив, но боюсь обидеть»
Фото
личный архив Александра Розенбаума

– Обидеть близких?

– Конечно. Сотрудников, по крайней мере. Не обидеть, но быть по отношению к ним жестким.

– А вы и производите впечатление достаточно сурового, жесткого человека…

– Я жесткий, но я не жестокий. Это разное.

– Вы можете выгнать работника за какой-то его проступок или махнете рукой и простите?

– Если этот сотрудник со мной долго, мне нужно достаточно длительное время накапливать недовольство. Потом я в одну секунду принимаю решение.

– Вы сказали, что вспыльчивы, а если вспылили, но поняли, что не правы…

– Извинюсь. Всегда. Никаких проблем. Я же чувствую, что не прав, что сказал не то, что, может быть, нахамил, того не желая. Считаю, умение извиниться и признать ошибку – сила. Я не испытываю никакого дискомфорта, прося прощения.

С годами здоровье потерял, драчливость ненужную

Фото №4 - Александр Розенбаум: «Я вспыльчив, но боюсь обидеть»
Фото
личный архив Александра Розенбаума

– Александр Яковлевич, не так давно у вас был день рождения. Как отметили?

– Мне совсем не обязательно его отмечать. Я не люблю застолья. Но праздную пятилетия и юбилеи скорее потому, что необходимо, я общественный человек. Но ежегодные дни рождения справляю там, где меня застает работа.

– Где в этом году вас застало 13 сентября?

– В дороге.

– Что бы вы сами преподнесли себе в подарок?

– Встречи с хорошими людьми. Подарил бы себе добро и кайф. Чтоб настроение было хорошее, погода радовала и меня не тревожило, не грызло, не мучило. Чтобы я этот день проводил в покойности. Не в покое и не в успокоенности, а в покойности. Есть такое хорошее русское слово.

– А кроме погоды что еще вас может порадовать?

– Все. Хорошая песня, если вдруг ее услышу. Вкусная еда, если мне понравилась. Хлеб меня жутко может порадовать. Не хлебная корзинка, а вкусная буханка с хрустящей корочкой. Залетевшая на балкон птица. Луч солнца, вдруг выглянувший из-за туч. Или, наоборот, грибной дождь посреди жары. Все, что радует людей, радует и меня, потому что и я «людь».

– Александр Яковлевич, что вы с годами приобрели, а что потеряли?

– Потерял в каком-то смысле здоровье. Молодое. Я не жалуюсь, но иногда хочется, чтобы к тебе возвращалось то, 30-летнее или 40-летнее. Потерял драчливость ненужную, как мне думается сегодня. Раньше я лез в самое пекло, теперь на это лучше посмотрю сверху и сделаю все для того, чтобы оно не случилось. То есть если речь будет идти об урагане на Карибских островах, раньше я бы поехал туда спасать людей, а сегодня в какой-нибудь лаборатории сделал так, чтобы этот ураган совсем не пришел. Может, это с возрастом приходит, мудрость какая-то. Не самоуспокоенность, ни в коем случае. И не почивание на лаврах, не дай Бог. Просто смотришь дальше, видишь лучше.
Фото №5 - Александр Розенбаум: «Я вспыльчив, но боюсь обидеть»
Фото
личный архив Александра Розенбаума

– Вы сказали о здоровье, с возрастом стали внимательнее к нему относиться?

– Нет.

– Почему? Вы же врач.

– Именно поэтому я прекрасно знаю, что к чему, знаю свои диагнозы и сейчас напишу их легко. Но если я буду соблюдать диету, которая положена мне по медицинским соображениям, то лучше сразу в гроб лечь и лежать себе спокойно. Я никогда не восприму эту диету и не буду ей следовать. Она жесточайшая, и это будет уже не жизнь для меня.

– А спорт присутствует в вашей жизни?

– У меня сцена каждый день. Плюс переезды, перелеты постоянные – это на самом деле большой спорт. Через день максимум трехчасовые сольные живые без фонограммы концерты – это, скажу я вам, большая физкультура.

– Но вы же знаете, что от вашего здоровья зависит отчасти благополучие вашей семьи…

– Конечно. Но я же слежу за ним, принимаю таблетки регулярно, те, что мне прописаны и действительно необходимы. Но если мне скажут не есть колбасу, то я не буду следовать этому завету, потому что ее люблю. Вареную, копченую, полукопченую – разную. Положить ее на ту самую корочку хлеба и съесть. Для меня это удовольствие как для любого нормального человека. Во имя этой радости я пренебрегу одним днем своей жизни.

Ленин тут ни при чем

– Вы гостеприимны?

– Я гостеприимный, но гости бывают нечасто, потому что я редко бываю дома.

– А внуки часто заглядывают?

– Они приходят ко мне, и я к ним. Мы все живем рядом в Ленинграде.
Фото №6 - Александр Розенбаум: «Я вспыльчив, но боюсь обидеть»
Фото
личный архив Александра Розенбаума

– Санкт-Петербург вы называете Ленинградом по привычке или принципиально?

– Я родился, вырос и воспитывался в Ленинграде. И Владимир Ильич никакого отношения к этому не имеет.

– Знаете, чем внуки интересуются?

– Старший, Дэвид, учится за границей. Хочет стать юристом. Ему нравится не только то, что этой профессией можно зарабатывать деньги, это важно, но для этого надо быть хорошим юристом, плохой ничего не заработает. Дэвиду нравится формулировать мысли, он любит заниматься всякими логическими измышлениями, доходить до сути. Он такой гуманитарий, но разговорный. Для него слово имеет значение. Думаю, он правильно выбирает дорогу. Средний, Саша, учится в школе в Ленинграде. Единственный из моих родных и близких, кто хочет петь.

– Видите в нем потенциал?

– Пока не очень. Данные у него есть, слух, но надо заниматься. В программе «Голос. Дети» он пока не сможет участвовать, ему нужно учиться. Саша любит петь классику. Он ходил в музыкальную школу, потом ушел из нее. Хочу показать его грамотным людям, которые занимаются вокалом как педагоги. А младшим внукам Дэниэлю и Энтони всего по четыре года, мелкие еще, но я их очень люблю.

– В ком-то из внуков себя узнаете?

– Где-то в Дэвиде. Он мужчина. Маленький, но мужчина. Мне уже с ним интересно, ему будет 18 лет. И он такой спортивный. Молодец. В Саше вижу свое увлечение музыкой. А о мелких пока говорить рано.

У моей дочери отец никогда не ныл

– Взаимоотношения отца и дочери во многом формируют у девочки представление о мужчинах. Вы успели с дочерью провести достаточно времени, пока она росла?

– Я, к сожалению, был не очень много времени с Аней. Но то, что необходимо, я ей дал. Ведь дети воспитываются на примере. Девочки смотрят на отца, и, если он ведет себя правильно, им ничего объяснять не надо. Если отец рабочий человек, то она понимает, каким должен быть мужчина. У моей дочери отец никогда не ныл: как меня недооценивают. Он никогда не валялся на диване и не сопливил: где бы ему заработать денег. Когда надо, валил лес. Когда надо, работал доктором. Когда надо, пошел в артисты. Он туда не Розенбаумом уходил. Она видела, сколько сил ему пришлось положить и сколько труда.

– Валил лес – это фигура речи или реальная история?

– Абсолютно реальная. Я почти все институтские годы летом уезжал в Коми АССР в строительные отряды работать на лесоповале. Мы валили лес, на месте просек делали ливневую дорогу и ставили ЛЭП на место.

– У вас бывают минуты слабости?

– Конечно. Я же человек. Но надо пересиливать свою слабость.

– Ваши родители живы?

– Отец – да. Мама умерла.
Фото №7 - Александр Розенбаум: «Я вспыльчив, но боюсь обидеть»
Фото
личный архив Александра Розенбаума

– С ее уходом вы окончательно повзрослели?

– С уходом мамы многое меняется. Когда уходит мама, это всегда очень плохо.

– Вы обо всем успели с ней поговорить?

– Я человек достаточно закрытый. Но мы много говорили. Я доволен тем, как мы с мамой прожили. Конечно, сейчас постоянно хочется упасть к ней на грудь и что-нибудь ей сказать, но ее нет. Мамы не хватает. Всегда. Есть вещи, которые мог рассказать только ей.

– Не у каждого сына с мамой такие близкие отношения…

– У нас были близкие. А еще более близкие с бабушкой Анной Артуровной. Она мной занималась, пока мама с папой были на дежурствах (отец певца Яков Шмарьевич Розенбаум работал урологом, главным врачом городской больницы, Софья Семеновна Розенбаум – акушером-гинекологом. – Прим. «Антенны»). Бабушки не стало, когда мне был 31 год.

– Александр Яковлевич, а какой главный урок вы получили от отца?

– Трудиться. Трудиться. И еще раз трудиться. И то, что зарабатываешь, тратить на благо семьи, а не на сомнительные удовольствия.

Блицопрос

– Если вам страшно…

– Я стараюсь этот страх перебороть.

– Из вас можно вить веревки, когда…

– Я общаюсь с животными.

– Вы так и не научились…

– Воровать.

– Вы хотели бы успеть…

– Пожить в деревне.