Игорь Крутой: «Не могу позволить себе распуститься − жена молодая»

«Мы встретились с Олей и поженились не в 17 лет, а пройдя свои первые семьи и получив жизненный опыт, в чем-то было сложно наступать на себя, но как-то приноровились, прижились», – поделился композитор. С Игорем Крутым и его женой Ольгой «Антенна» встретилась в их московской квартире.

Фото
Сергей Джевахашвили

– У вас также есть жилье в Монако, в Нью-Йорке, а где вы себя ощущаете дома?

— Здесь, в Москве. Мы в этом доме уже лет десять живем, но я до сих пор люблю, просыпаясь каждый день, радоваться тому, что нахожусь в этой квартире, в этом городе.

— А мне везде комфортно. Поймала себя на мысли, что приезжаю сюда и успеваю соскучиться по Москве, по старшей дочке Вике, она сейчас здесь живет, возвращаюсь в Нью-Йорк к Саше и тоже радуюсь. А в Монако у нас резиденция скорее для отдыха, как дача, там бываем в основном летом.

-– Когда Ольга в Москве, жизнь начинает течь по-другому руслу

— Я немного перекраиваю график, чтобы была возможность сходить вместе в кино, в ресторан, в гости, но все равно достаточно занят – встречи, съемки, записи.

— У меня дел всегда много везде, кажется, времени для отдыха нет совсем. Я человек очень деятельный. Много занимаюсь спортом, интересуюсь живописью, у меня свой бизнес, связанный с духами (парфюмерный бренд Okki. — Прим. «Антенны»), все время решаю вопросы по телефону, Игорю помогаю. Когда семья находится на расстоянии, все надо связать воедино, я такой домашний менеджер. В Нью-Йорке много времени посвящаю заботе о дочке. Саша сейчас требует особенного внимания: школьные вопросы, домашние задания. Обсуждаю их с ней и всегда в курсе того, что у нее происходит. Стараюсь вникать тотально. Не просто: «Сделала уроки?» Мой календарь завязан прежде всего на Саше, я от нее полностью завишу: от ее занятий, каникул, праздников.

– Когда вы жили в Майами, знаю, бегали по утрам несколько километров, а здесь, в Москве? Неподалеку Нескучный сад…

— Где бы я ни был, стараюсь по утрам по возможности бегать, заниматься спортом. Раньше Оля на этом настаивала, сейчас она порой противится, говорит: «Хватит уже, ты уже бледный, зачем измываешься над собой? Помнишь, что тебе не 18?» Но хочется быть в форме. С одной стороны – дети, с другой – жена молодая, с третьей – я выхожу на сцену, снимаюсь на телевидении, не могу позволить себе распуститься, отрастить пузо.

Игорь: Сейчас Ольга порой противится, говорит: «Хватит уже, ты уже бледный, зачем измываешься над собой? Помнишь, что тебе не 18

— Да, вначале я настаивала, а теперь он уже сам. Я всю жизнь спортом занимаюсь, катаюсь на горных лыжах, обязательно раз в год выезжаю на курорт.

– И мужа на лыжи поставили?

— Лет десять назад попробовала. Ему было тяжело, шутил: ты от меня хочешь избавиться. Но когда стало получаться, был так горд за себя. Но сейчас не уговорить. Ездили недавно во Францию в Куршавель с Сашей и с Игорем, мы с ней катались, дочка даже на доске пробовала, а он не стал. Говорил: мои планы расписаны на два года вперед, не имею права выбыть из строя. Когда мы познакомились, я хотела, чтобы Игорь больше обращал на себя внимания. А ему тогда было не до внешнего лоска, достаточно расслабленно относился к тому, как выглядит, одевается, взял первое попавшееся, надел и пошел. Я в этом смысле человек совершенно другой, всегда была модницей, не понимала его, решила: так надо им заняться. Постепенно Игорю стало важно, как он выглядит. И теперь его пиджаками забит гардероб. Говорит: мне это надо, вот это. Уже останавливаю его.

— Мы с Олей 22 года вместе, встретились уже в сознательном возрасте, и я во многом прислушивался к ней: какой образ жизни вести, как питаться, одеваться, к взглядам на те или иные вещи. Даже если она не акцентировала внимания, на автомате воспринимал. Для меня и сейчас важно ее мнение. Семейная жизнь – это движение навстречу друг другу.

Игорь: В компании могу пошутить, что я подкаблучник, но не могу сказать, что так на самом деле обстоят дела.

– А вы, Ольга, в чем изменились благодаря мужу?

— Мы уже столько лет вместе, изменения происходят не только потому, что живешь с кем-то, влияет окружение, опыт, события, которые происходят. Но, считаю, внешние вещи человек может подкорректировать, расти духовно, но по сути остается прежним. Если есть в нем стержень, он будет всегда, нет, можно делать вид, переодеться, но суть его останется прежней.

– То, что вы пришли в отношения уже взрослыми людьми, помогает избегать конфликтных ситуаций в семье?

— Я вообще не конфликтный человек, могу обидеться и не разговаривать, но скандалить никогда не буду. Может, это не всегда правильно. Нужно обсуждать, выяснять причину размолвки. А я замыкаюсь и отхожу в сторону.

– Зато муж всегда видит, что вы обиделись…

— Но порой делает вид, что не понимает почему.

– Многие известные мужчины – Максим Галкин, Леонид Агутин – совершенно спокойно и даже с гордостью говорят, что они подкаблучники. А у вас в семье кто главная скрипка?

— В компании могу пошутить, что я подкаблучник, но не могу сказать, что так на самом деле обстоят дела. Но и кто у нас в семье лидер, не знаю. Может, и стоило больше прислушиваться к Оле. Но я такой как есть. Мы встретились и поженились не в 17 лет, а пройдя свои первые семьи и получив жизненный опыт, в чем-то было сложно наступать на себя, но как-то приноровились, прижились. Наверное, я упрям. Вот у Саши сейчас переходный возраст, и когда у них между собой недопонимание, Оля ей говорит: «Ты же упрямая, как папа».

– В чем выражается проявление Сашиного характера?

— Касаемо меня ни в чем. Саша сказала: «Мой переходный возраст коснется всех, кроме тебя». Для меня у нее слова «нет» не существует. Такие у нас отношения. Ощущение, что пуповина у меня с ней. Может, это еще и потому, что Саша появилась, когда мне было 49 лет. Это совсем другое восприятие ребенка. У меня с ней самая большая связь. И это даже не обидно другим детям, внукам. Потому что Саша – это Саша. Что-то отдельное для меня. Мы не можем находиться постоянно рядом, но ежедневно по фейстайму должны видеть друг друга и разговаривать.

– Значит, в строгости Сашу держит мама?

— Да, если у нас спорные ситуации, действовать через папу бесполезно, он разрешает Саше все. Приходится решать самой. Не могу сказать, что строга с ней. Я как раз мягкий человек, но за то, чтобы во всем был порядок, я такой контрол-фрик. Саша мне говорит: «У тебя всегда одни и те же вопросы: что задали, что сделала». Но если не вникать, а поверхностно относиться, потеряешь нить. Да и возраст тяжелый. Я проходила тинейджерство со старшей дочерью и знаю, что это такое. Они все знают, понимают, родители им неинтересны, потому что устаревшие, какие бы современные не были, а главный авторитет – друзья. С кем общается Саша, для меня очень важно. У нее много друзей, расспрашиваю ее подробно о каждом, интересуюсь, какая у кого семья. Если будет, с кем попало общаться, неизбежно дурное влияние. Друзья ее постоянно гостят у нас, остаются ночевать, ездим вместе с ними в загородный дом. Чтобы я и присмотреться могла, говорю Саше, почему мне кто-то из ее окружения нравится или нет, и объясняю почему. Стараюсь деликатно. Потому что не хочу потерять ее доверия. И она прислушивается. Мне кажется, мы с ней очень близки, у нас доверительные отношения. Вот вечером уже разойдемся по комнатам, вдруг открывается дверь и ко мне заходит Саша, говорит: не могу заснуть. Устроится рядышком, хотя уже выше меня ростом, и рассказывает свои новости.

-– Чем сейчас увлекается Саша

— Сложно говорить на эту тему, сам хочу увидеть в ней стремление к чему-то конкретному, кем бы хотела стать, но она пока не понимает. Хотя ей 14 лет. У меня в этом возрасте была уже видна предрасположенность к музыке. Спасибо маме, что вовремя разглядела и смогла направить. Я получил профессию и живу по формуле счастья, которую озвучил Юра Антонов: «Мы занимаемся любимым делом и нам еще за это деньги платят». Вот сын старший себя нашел (Николаю 36 лет. — Прим. «Антенны»). Работает в крупной нефтяной компании на серьезной позиции, параллельно занимается бизнесом, в нем проснулось желание зарабатывать. Для меня это важно, потому что долго в нем этого не наблюдал. На какой-то мой день рождения Коля прислал мне смс со словами: «Извини, что ты не увидел во мне того, что хотел» Сейчас я это вижу. Да, я помог ему на первом этапе с инвестициями, но я отец, как по-другому. Сейчас я за Колю спокоен.

— Я тоже в Сашином возрасте знала, чем хочу заниматься. Мечтала в театральный, но мне жестко запретил папа. Пошла в финансово-экономический. Поступить в институт Вознесенского было очень сложно, но я прошла. Родители были счастливы, а я не очень. Тогда же рассматривала как альтернативу медицинский. Меня уже не отговаривали, сама сдрейфила – сложные экзамены. И я подумала, что плохим врачом быть не хочу, а для хорошего не хватало усидчивости. Позже пожалела, поняла – это мое. Я люблю биологию, анатомию, близкие врачом называют. Медицина стала моим хобби, я ее отточила на своих детях.

– Часто родители нереализованные мечты пытаются воплотить в детях…

— Как я могу, когда вижу, что Саша ни к медицине не расположена, ни к сцене? Музыкой она занимается, но не могу сказать, что у нее к ней страсть. Ей нравится рэп, может, это возрастное, вот недавно ездили с ней вместе на концерт, она специально приобрела билеты. Саша любит писать эссе, читать серьезные книги, играет в баскетбол, неплохо рисует, но почему-то бросила. Боюсь спугнуть ее, пока наблюдаю к чему у нее склонности. Вот Викуля любит сцену, у нее шикарный голос. Она получила хорошее образование, закончила драматическую школу Stella Adler в Нью-Йорке. Когда еще не была замужем, я ей говорила: почему тебе в Лос-Анджелес не поехать, не попробовать сняться в кино. Ведь проблема русскоязычных актеров в том, что они не могут говорить по-английски, их надо дублировать. А Вика в Америке с пяти лет (сейчас ей 32 года. — Прим. «Антенны»), понимает эту культуру, говорит без акцента, поет, танцует. Казалось бы, флаг в руки. Говорю: пока есть возможность, нужно все попробовать, чтобы потом не жалеть. Но сейчас она вся ушла в материнство.

— Если человек строит вокальную карьеру и стремится к тому, что дело должно его кормить, – это одно, а Вика занималась музыкой в удовольствие. Хотела петь на английском – пела, хотела снимать клипы в Лос-Анджелесе и на Кубе – снимала. Ей не надо было искать варианты как пробиться, рыскать по продюсерам, радиостанциям, сталкиваясь порой с несправедливостью. Она была защищена от негативной стороны шоу бизнеса. Я никогда не думал, что Вика станет такой матерью, начиная от питания, сна и отношения к ребенку. Иногда это зашкаливает и заходит в какую-то чрезмерную плоскость.

— Если у женщины есть к чему-то интерес, стоит его реализовывать, совмещать карьеру с воспитанием ребенка тяжело, но реально. Нужно, чтобы было свое дело. Хотя есть женщины, которые счастливы быть только женой и мамой. Но у Викули столько талантов, что надо пробовать. Да, у нее есть компания, она занимается цветами, но это бизнес, а не творчество. Она владелица, больше руководит.

Ольга: Я как раз мягкий человек, но за то, чтобы во всем был порядок, я такой контрол-фрик.

– И теперь тоже защищена, но уже мужем?

— И мужем, и отцом. Ничего страшного: Москва не сразу строилась. Придет момент, когда будет защищена только мужем. Счастье – не брать, счастье – давать. Слава богу, сейчас у меня есть возможность. Переживаю, чтобы сохранился такой же образ жизни у всех моих близких после меня, это волнует, и спорт, наверное, тоже для того, чтобы продлить заботу. Крайне редко нам удается собираться всей семьей. Все в разных странах, городах, но постоянно получаю от своих детей фотографии внучек. У меня их трое, у Вики – Деми, ей 2,5 года, у сына – Кристина и Маргаритка, в июле старшей восемь, младшей два года исполнится. Все разбросаны по миру: Монако, Москва, Америка. В Нью-Йорке моя Сашка. Вот увидимся в июне и все лето будем вместе. Я люблю это время года, солнце, море, тем более когда рядом Сашка.

– В конце мая в Артеке в одиннадцатый раз стартует «Детская Новая Волна», почему вам в свое время захотелось заняться этим проектом?

— Большие конкурсы всегда имеют дочернюю детскую историю, это касается и «Голоса», и «Евровидения», «Новая волна» не стала исключением. Программа максимум, чтобы самые талантливые участники «Детской Новой волны» в итоге попали на взрослую. Ну а в промежутке ими занимается академия (Академия популярной музыки Игоря Крутого. — Прим. «Антенны»), чтобы ребята все время были в деле, получали опыт записи в студии, выступления на сцене.

– Детский конкурс – история не столько про деньги, с состоявшимися артистами заработать проще?

— С детьми шоу есть – бизнеса нет. Но дети – дело святое. Так в прошлом году мы запустили совместно с шоу «Ты супер!» на НТВ новый проект «Добрая волна», стартовавший в Казани и рассчитанный на детей с физическими особенностями развития. Будем осуществлять самые разные их мечты. Так, один ребенок на коляске надеется спеть с Ротару, другой сняться с Киркоровым.

– Конкурс проходит в Артеке, а вам в детстве приходилось бывать в этом лагере?

— Что вы! Попасть туда было сродни Героя Советского Союза получить. Туда отправляли самых-самых, победителей Олимпиад. А я рос на Украине в райцентре. Особых развлечений не было. Ну привезли новый фильм или звучала радиоточка. У нас в деревне и с телевизором были проблемы, впервые посмотрел его в 12 лет. Но, конечно, я читал «Пионерскую правду» и понимал, что где-то есть далекая Москва, другая жизнь, где живут счастливые дети, которые могут отдыхать на «югах», в Артеке.

— Я тоже попала в лагерь уже взрослой. Родилась в Ленинграде, когда мне исполнилось пять лет, папу-военного отправили в Астрахань, так что детство прошло в провинциальном городке. По заборам лазила, в догонялки играла, ходила купаться на реку, тутовник собирала, а каждое лето проводила в лагере в Евпатории. Беззаботное детство закончилось, когда в 12 лет мы переехали обратно в Ленинград. Мама боялась отпустить меня во двор гулять, объясняла: город большой, соседей не знаю. Тогда и появились другие интересы: стала ходить в музеи, на концерты, полюбила театры.

— Впервые я приехал в Артек лет 11 назад, когда пришла идея организовать там «Детскую Новую волну» (в эфире НТВ 11 и 16 июня. – Прим. «Антенны»). Лагерь оказался далеким от совершенства, от того, каким я представлял его, но все равно это была некая мечта. Я бродил по территории, по берегу и, невзирая на запущенность зданий, ощущал его неповторимую атмосферу. И сразу понял, что по энергетике мы оказались в правильном месте. Раньше мы возводили декорации на стадионе, в этом году «Артек» построил стационарный зал на 4500 мест. Первое вхождение в площадку сразу покажет, что недоделано, по ходу будем решать проблемы, если возникнут.

Игорь: В моем детстве попасть туда было сродни Героя Советского Союза получить. Туда отправляли самых-самых, победителей Олимпиад

-– Когда наблюдала за вами на «Новой Волне», вы казались человеком удивительно спокойным. И все шло будто по маслу. То ли механизм давно отлажен, то ли у вас умение все разруливать на полутонах. Где ближе к правде

— Механизм действительно отлажен, на каждом участке человек отвечает за свое дело. Хотя не все проходит гладко. Но от того, что я буду орать, ничего не изменится.

– Но иногда сложно сдержать эмоции…

— Ну так иногда я и голос повысить могу, но крик – не есть вариант разруливания, тут уж как получится, важно ситуацию выровнять.

— Всякое бывает. Все-таки Игорь – Лев по гороскопу. И рыкнуть может. В сложных ситуациях за внешним спокойствием бушуют такие страсти. Но он себя сдерживает.

– В бизнесе вы человек жесткий? Можете разорвать отношения даже с состоявшимся артистом, если понимаете, что он вас подвел?

— Происходит такое крайне редко, но случается, это меня надо сильно допечь и довести. Мне очень тяжело мириться, поэтому стараюсь до этого не доводить.

– Что Игорь Крутой делает дома также хорошо, как пишет музыку?

— Игорь – человек творческий и дома расслабляется, отдыхает и пишет музыку. По всей квартире разбросаны листочки с нотным станом. Я их сохраняю, не выкидываю. Хотя он удивляется зачем.

— Я очень хорошо готовлю яичницу, когда приходится.

Комментарии

0