Я пришла в журналистику, чтобы помогать людям. В «Ревизорро» проверяла рестораны и отели и не могла снимать программы на животрепещущие темы. Когда предлагала руководству «Пятницы!» социальные проекты, об инвалидах например, мне отказывали, объясняя, что канал развлекательный и такими вещами заниматься не будет. Хотела снимать детскую программу, но опять слышала «нет», потому что она не рейтинговая. На Первом канале в «Летучем отряде» у меня наконец появилась возможность делать то, что мне нравится.

Лена Летучая: «Рядом с любимым чувствую себя маленькой девочкой»
Фото
Андрей Салов

Сюжет, который дал старт программе, снят в больнице. Мне, к счастью, не приходилось лежать в стационаре. Но с некомпетентностью врачей я сталкивалась. И теперь, прежде чем поверить диагнозу, консультируюсь у трех-четырех докторов. И друзьям так советую. Особенно когда дело касается серьезной истории. В медицине нарваться на дилетанта особенно страшно: могут и залечить, и убить от незнания. Четыре года в «Ревизорро» я работала на износ. Восемь дней подряд находилась в командировках, на мне вечно экономили, я жила в непотребных гостиницах. Самой большой наградой было ночевать дома в своей кровати. Когда мы с Юрой (муж телеведущей Юрий Анашенков. — Прим. «Антенны») съехались, попросила его поставить во дворе нашего дома столик и стулья, чтобы я могла читать на свежем воздухе. Он так на меня посмотрел с жалостью и удивлением: я была жутко худая, ничего толком не ела. Бесконечные стрессы меня сжирали. Потом сидела во дворе, пила чай и говорила: «Господи, какое счастье!» Для меня и правда это было счастье.

На такую кочевую жизнь, как в «Ревизорро», я больше не согласна. Наелась большой ложкой. Я пришла в программу, когда мне было 34 года, еще были силы, задор. Но когда во все это окунулась, когда поняла, какая это адская работа, как она порой неблагодарно поворачивается к тебе задом… Еще и моя безопасность была под угрозой. Телеканал долгое время не давал мне личную охрану, хотя ситуации на местах часто были критическими. Мне нанимали сотрудников ЧОПа непосредственно на местах. Но они порой боялись владельцев заведений, которые мы проверяли. Так, в Смоленске моя охрана просто сбежала, увидев хозяина ресторана. Нам со съемочной группой сильно повезло, что мы вообще уехали из города. После этого случая я поставила условие: или езжу с личной охраной, или отказываюсь от съемок, потому что страшно. Меня обеспечил охраной муж, теперь со мной всегда находятся два человека, которым доверяю. На Первом канале мне создали комфортные условия – не загоняют как лошадь. Я уже не в состоянии, да и не в том статусе, чтобы пахать в прежнем ритме.

Около года я не снималась в проектах «Пятницы!». Во время перерыва я не получала денег от канала, потому что мне платили за фактическую работу в определенном проекте. Но я не сидела без дела. Поговорка «Не класть яйца в одну корзину» точно про меня. Телезрители знают меня как ведущую, а я в первую очередь продюсер, снимаю фильмы, преподаю в школе телевидения «Останкино», веду детский проект «Лексикон», где занимаюсь выпуском книг, нацеленных на знание русского языка. Штат этого содержу самостоятельно. Откуда я беру на это деньги, как вы думаете? Я их зарабатываю. Никогда не существовала только на то, что мне платили в «Ревизорро». Я давно самостоятельная единица.

Сказалось ли на моей самооценке отсутствие работы на канале? Нет, абсолютно. Тщеславие не мой грех. Я не строю иллюзий, не витаю в облаках и хорошо понимаю, что сначала карьера идет вверх, потом ровно, а затем на спад. И у меня это произойдет. Многие через это проходили, и мне предстоит. Взлет популярности, конечно, приятен, но на мою самооценку мало что может повлиять. Я знаю, что собой представляю. Мне 38 лет, я наработалась на дядю. И давно заслужила право заниматься тем, чем хочу.

Тысячу рублей растягивала на две недели

Мой путь на телевидение был долгим. В юности я не мечтала там работать. Для меня, девочки, выросшей в Тынде, на Дальнем Востоке, это было чем-то нереальным. Я из обычной семьи. Родители, по образованию строители, воспитывали меня в строгости, но с твердыми установками: в первую очередь стать самостоятельной, получить образование, твердо стоять на ногах. Но по окончании школы у меня был ветер в голове, о будущем толком не задумывалась. За плечами была художественная школа, я мечтала стать художником, но мама с папой считали, что эта профессия невыгодная. Так и сказали мне: будешь потом голодать. Тогда задумалась об архитектурном, но ехать поступать нужно было в Питер, характера я была бойкого, и родители побоялись отпускать одну. Решение в итоге они приняли за меня. Сказали: есть прекрасный экономический колледж, пойдешь туда? Пойду. Даже не думала сопротивляться, меня буквально с улицы поймали, сообщили эту новость, и я убежала обратно. Училась я хорошо, даже шла сначала на красный диплом. А потом пошла работать в финансовую сферу. В Москву приехала уже из Ярославля, получив работу в газпромовской структуре. Начиналось все непросто, я снимала квартиру, около 80 процентов зарплаты отдавая за жилье. Проработала так несколько лет, но счастливой себя не чувствовала.

Есть два типа людей. Одни говорят: да, мне не нравится то, чем я занимаюсь, но сейчас не очень хорошее время, посижу, а когда станет лучше… И, как правило, они редко совершают кардинальные поступки в жизни. Я второго типа: если что-то хочу, иду и делаю. Я часто в жизни рисковала. И готова к проигрышу. Но всегда знала, что у меня за спиной родительский дом и, если ничего не получится, в крайнем случае мне есть куда вернуться.

Когда поняла, что нужно менять профессию, начала искать. Понимала одно: что хочу работать с людьми. Рассматривала разные варианты. А потом подруга решила податься в телеведущие, и я за компанию с ней поступила в школу телевидения. Когда закончила обучение, уволилась из «Газпрома» и стала искать работу в новой для себя сфере. Год не могла нигде устроиться. Нужно было платить за квартиру и как-то питаться. Бывало, едва сводила концы с концами, тысячу рублей растягивала на две недели. Но я себя не жалела, только маму. Она звонила и говорила: «Лена, может, вернешься?» В меня никто не верил, убеждали, что на телевидение берут только блатных, но я твердила: не сойду. Даже если скажут, что бездарна, все равно останусь там, где интересно, буду работать редактором. Мне кажется, когда чего-то сильно хочешь, кто-то наверху это видит и тебе помогает.

Мой друг занимался кастингом актеров в сериалы и рекламу, подкидывал какие-то варианты. Фактура у меня хорошая, брали. Я не привередничала, бралась за все, могла голодная на холоде торчать часов 15 в ожидании крошечной роли, чтобы получить свои 3 тысячи рублей. Когда слышу: «Как на такие деньги можно соглашаться?», отвечаю: значит, человеку, который так говорит, не нужна работа. Жить непонятно как, голодать – вот это неудобно. Когда попала на телевидение, соглашалась сначала на любые условия: и бесплатно что-то делала, потом за 15 тысяч рублей в месяц, хотя за квартиру платила 26, я все время искала дополнительный заработок.

Оглядываюсь назад и горжусь собой, хвалю: какая я молодец. А с другой стороны, думаю: это же был шаг в бездну. Но только благодаря урокам, которые преподносит жизнь, мы начинаем ценить то хорошее, что есть вокруг нас.

Даешь все, а тебе потом ножик в спину

Телевизионная и журналистская среда очень узкая, и со многими бывшими коллегами я пересекаюсь. Завидуют ли моему нынешнему положению? Знаете, а это история не про телевидение, а про людей. А они, к сожалению, завистливы. Не важно, где вы работаете. Думаете, в банке нет таких, в школе или в больнице? Мало людей самодостаточных. Я сама не из завистливых. Успехи других для меня – только мотивация. У меня никогда не было: ах, какую красивую машину ей жених купил. Думала: что мне сделать, чтобы и у меня такая была?

Меня не волнует, что говорят обо мне другие, даже нелицеприятное. Считаю, это проблема человека, который так поступает. Стараюсь людей, даже если они сделали гадость, прощать и отпускать. Вот что меня до сих пор не оставляет равнодушной, так это подлость и предательство. И со мной происходят такие вещи. К счастью, у меня есть друзья. Они проверены временем и моей популярностью. Ведь погладить и пожалеть может любой, а порадоваться успеху не каждый готов. Но бывают люди временные, они на тебя работают, даешь им все, а потом тебе ножик в спину… Мне кажется, взрослый человек должен понимать: то, что посылает во Вселенную, она ему отдает многократно. Я стараюсь не делать того, за что будет стыдно.

Пока муж договор не посмотрит – не подписываю

Меня считают карьеристкой. Потому что я долго не выходила замуж и много работала, у меня не было цели построить карьеру, а потом уже думать о замужестве. Не было мужчины, с которым бы хотела создать семью. Что делает девушка в такой ситуации? Работает. И только когда я встретила Юру, все встало на свои места. Сказать, что свадьбой, замужеством я грезила много лет, будет неправдой. Мне родители никогда не говорили: ты должна удачно выйти замуж, они прежде всего учили быть самостоятельной. Я была пацанкой в детстве: велосипед, разодранные коленки, заяц вместо кукол и никаких девчачьих игр и мечтаний о женихах. Поэтому, когда Юра сделал мне предложение, для меня все это было таким новым и неожиданным, что я даже спросила: «Прям свадьба будет?» «Конечно», – ответил он. «Ну хорошо», – согласилась я.

Мы с Юрой полтора года в браке, и у нас сейчас, тьфу-тьфу-тьфу, все очень хорошо. Отношения даже стали еще лучше, ближе, доверительнее. Мне кажется, это потому, что мы встретились в достаточно взрослом возрасте. Когда ты состоявшийся человек, не обращаешь внимания на мелочи, не цепляешься, бережешь друг друга. Меня не раздражает, если муж, например, устроил беспорядок. Главное – что мы вместе.

В этом году мы исполнили мечты друг друга. Я очень хотела побывать в Провансе на лавандовых полях во время их цветения. А Юра – пожить в Венеции. Не просто на пару дней заглянуть во время путешествия по Италии, а именно пожить там – гулять, пить кофе, почувствовать себя на время частицей этого города. В августе отметили там годовщину нашей свадьбы, у нас был романтический ужин. Потом заехали еще и во Флоренцию. Устроили прекрасные каникулы.

…О том, что мне поступило предложение от Первого канала, Юра узнал первым. Мы вместе решали на семейном совете, как поступить. Для меня очень важно, чтобы муж сказал свое слово. Когда все взвесили, Юра спросил: «Ты сама хочешь этим заниматься?» Я ответила: «Да». «Тогда ты ничего не теряешь, „Пятница!“ тебе давно ничего не предлагает». Юра – юрист по образованию, работает адвокатом, и, конечно, он давал мне профессиональные советы, как грамотно расстаться с работодателем. Он курирует все мои договора, пока их не посмотрит, я ничего не подписываю. Бывает, приезжает с хоккея часа в два ночи, уставший, а я прошу: «Посмотри, пожалуйста, договор, все ли там в порядке».

С Юрой мне комфортно, надеюсь, и ему со мной. Я сложный человек и всегда была самостоятельной. Я отлично могу все организовать сама, но так здорово, когда мужчина многое может сделать за тебя. Рядом с Юрой я чувствую себя девочкой – маленькой, беспомощной, мне хочется, чтобы со мной нянькались. Такая награда для женщины – просто быть слабой. У меня раньше такого никогда с мужчинами не было, и когда поняла, что Юра это мне дает, это многое решило.

Мне было 35 лет, когда мама заикнулась о внуках

Я очень хочу детей. И мы с Юрой к этому стремимся. Точно знаю: если бы родила в 20 лет, была бы плохой мамой, потому что еще ощущала себя ребенком, и в 30 тоже, да я и сейчас порой считаю себя ребенком. Когда женщина рожает рано, она все равно потом пытается устроить личную жизнь или состояться в карьере. Мои подруги, у которых дети появились после 30, рассказывали, какое это невероятное счастье – забеременеть и заниматься ребенком в этом возрасте. Такого они не испытывали в 20. Мне кажется, европейская схема – рожать после 30 – правильная. Дети должны расти в любви и осознанности родительской. Моей маме было 25 лет, когда я появилась, по тем временам она считалась старородящей. Но родители меня очень ждали, и я всегда чувствовала их любовь. Когда меня спрашивают: почему вы такая уверенная в себе? Отвечаю: потому что выросла в любви. А когда у людей проблемы, они часто просто недолюблены.

У меня невероятно интеллигентные родители, и только когда мне было 35, мама аккуратно-аккуратно один раз сказала: «Леночка, а нам внуков бы с папой хотелось». Мне жутко нравится нянчиться с детьми. Дети моих друзей, сыновья мужа в первую очередь, для меня невероятно чудесные создания. Да, у меня нет пока своих, но, надеюсь, скоро появятся, и я буду удовольствием с ними возиться, жить их проблемами. Я готова и к бессонным ночам, и к подъемам спозаранку, хотя страшно не люблю вставать рано. Как бы ни складывалась карьера, семья у меня всегда в приоритете. Если забеременею и встанет вопрос о том, что нельзя много работать, не задумываясь, выберу ребенка.

Я все время работаю. Трудно заставить себя остановиться. Муж говорит: покажи мне в своем графике выходные, ты обещала, что они будут. Я своей подруге Свете Ходченковой недавно говорю: «Посмотрела твое интервью, в котором ты призналась, что так много работаешь, что кажется, твоя жизнь принадлежит другим людям. И ты решила ставить в расписание выходной и никому его не отдавать. Теперь я делаю так же». Когда становлюсь нервной, ворчу, то понимаю, что опять себя загнала, не выспалась и надо просто сказать себе «стоп».

Было время, когда у меня было много свободного времени, я мечтала: вот бы мне работу, чтобы много ездить, путешествовать, а сейчас мне счастье – просто быть дома, чтобы никто не звонил, никуда не спешить. Самое большое удовольствие – помолчать и побыть в одиночестве. Заберусь в постель с книжкой, куплю что-то вкусненькое, лежу и думаю: вот она, жизнь! Наверное, так тоже неправильно думать. Все должно быть в меру: и отдых, и семья, и любимая работа.