Геннадий Хазанов о кино, театре, семье и браке
Фото
Артур Тагиров

Снялся в кино ради Ильи Олейникова

Геннадий Викторович, почему вы согласились сниматься в «Кавказской пленнице»?

Я не согласился бы на это предложение, если бы оно не исходило от моего близкого друга Ильи Олейникова. Мы с 1965 года с первого дня поступления в эстрадно-цирковое училище и до последнего госэкзамена были самыми близкими друзьями на курсе. Илья должен был играть товарища Саахова, но в момент съемок он уже был смертельно болен и обратился ко мне с этой просьбой.
Геннадий Хазанов о кино, театре, семье и браке
Фото
кадр из фильма «Кавказская пленница»

Не боялись, что вас будут сравнивать с актерами первой «Кавказской пленницы»? Вот встретитесь вы с Этушем, а он скажет: «Ну зачем вы это снимали?»...

Страшно не было, я пошел делать свое дело и пытался играть по-своему, не повторяя Владимира Абрамовича. Такой вопрос был бы правомочным, не существуй вечная ситуация, когда, прошу прощения за сравнение, пьесу Шекспира «Гамлет» играли на протяжении веков разные театры и актеры. Может, здесь момент более конкретный и локальный. Но, в конце концов, вопрос только в качестве. Мне кажется, что ни с кем соревноваться не нужно, кроме как с самим собой.Я бы не стал снимать ни один ремейк. Каждый ремейк должен принципиально отличаться от предыдущей версии, но у создателей этого фильма была другая цель. Они хотели силами сегодняшних актеров под старым брендом привлечь зрителей в кинотеатры. Художественная задача отступала на второй план.

А сами съемки вам понравились?

Атмосфера была хорошая. «Кавказская пленница» снималась в Крыму, это вызывало у меня вопрос. Но кто меня спрашивает? Я предлагал свои варианты, но они были слишком сложны, поскольку работа уже запущена, сценарий написан. Мои фантазии никто всерьез не воспринимал. Я, например, предлагал, чтобы троицу играли три женщины и они похищали жениха. Меня внимательно выслушали, поблагодарили за идею и сказали, что я могу больше не напрягаться.

Вряд ли в нашем кино сделал карьеру Аль Пачино

Геннадий Хазанов о кино, театре, семье и браке
Фото
Артур Тагиров

Сложно вам, человеку, который уже 17 лет руководит Московским театром эстрады, быть на площадке просто актером?

Очень просто. Я никогда не претендую на чужие места. Мне хватает своего. Вышел на съемочную площадку и работай как актер, потому что ни в каком другом качестве меня туда не приглашали.

Не жалеете, что ваш гениальный дар перевоплощения так мало пригодился в кино? Зрителю почти нечего вспомнить: Марат из «Маленького гиганта большого секса», Сталин из «Фурцевой»...

С одной стороны, хотелось бы, чтобы со мной произошла такая метаморфоза, как с великим артистом Юрием Владимировичем Никулиным (Никулин начал сниматься в кино и стал популярным, когда ему было уже за 40 лет. – Прим. «Антенны»). Но в силу ряда причин мне рассчитывать на это было невозможно. Все-таки моя внешность не похожа на типаж обыкновенного россиянина. У меня был очень узкий коридор, кого я мог играть. Поэтому я говорю, что вряд ли в нашем кинематографе у Аль Пачино или Дастина Хофмана судьба сложилась бы так же удачно, как в Голливуде. Я благодарен Всевышнему и судьбе, что меня одарили таким количеством добрых зрительских глаз и сердец. Было бы нескромно жалеть, что моя жизнь в кинематографе сложилась не так, как могла бы. Значит, она не могла сложиться по-другому. Так и должно было быть.

Что вам сейчас любопытно делать?

Я, конечно, трудоголик. Помимо работы люблю чтение, интересуюсь историей, особенно XX века. Я хочу понять, в какой стране прожил жизнь, в чем ошибался, что мне виделось по молодости неправильно, что с годами удалось скорректировать. Человеку свойственно в последней части своей жизни быть склонным к консерватизму. И теперь я консерватор. Любое новаторство ради новаторства – это немотивированно вырывающаяся из человека энергия, которая направлена в ошибочный коридор. Но это понимаешь, только прожив жизнь. Я за эволюцию.

Юмор – это «Уральские пельмени»

Геннадий Хазанов о кино, театре, семье и браке
Фото
Руслан Рощупкин

Вы судили все пародийные шоу на «Первом канале»: были председателем жюри «Повтори!», членом жюри «Один в один!» и «Точь-в-точь». Вам не кажется, что сейчас главное – сложный грим, а искусство настоящей пародии уходит?

Это скорее шоу перевоплощений, а не пародий. Три проекта за два года на «Первом канале» убедили меня в том, что у нас огромное количество очень талантливых актеров, которые порой даже не подозревают о своем даровании. Могу их перечислить: Юлия Савичева, Алексей Чумаков, Тимур Родригес, Никита Пресняков, Ирина Дубцова, Наташа Подольская и абсолютно поразивший меня Глеб Матвейчук. Подозревать их в том, что они выучили два-три жеста, надели грим и пошли на сцену, несправедливо.

Вы сами благодарный зритель: сидя в жюри, сопереживаете, хохочете. А сегодняшний юмор вам интересен?

Не очень. Но сейчас на этом пространстве представлено практически все, что есть и может быть, и говорить, что у нас весь юмор такой примитивный, дубоватый, неверно. На разных каналах можно посмотреть представителей всех поколений и найти то, что вас заинтересует. Мне нравится много исполнителей, выросших из КВН. Я очень люблю «Уральские пельмени».

Мир без меня проживет

Геннадий Хазанов о кино, театре, семье и браке
Фото
Артур Тагиров

В вашей биографии был случай, когда 20 лет назад публика вас освистала и выгнала со сцены. (В мае 1996 года, когда Хазанов читал миниатюру Евгения Шестакова о деревенской жизни, из зала стали кричать: «Вон!», «Уходи!». – Прим. «Антенны».) В такой тяжелый момент, мне кажется, должна прийти мысль: а зачем выступать перед людьми, которые не могут понять глубину моего творчества. А вы с тех пор лишь перестали заниматься эстрадной сатирой.

Я всегда ставил вопрос в другой плоскости. Конечно, артист выступает для людей. Но я делал это прежде всего для себя. Потому что мир без меня проживет, а проживу ли я без этого мира? Вот главный вопрос. У меня были разные фазы – и огорчения, и обиды. Когда я помудрел, то понял, что причина прежде всего во мне. Если на улице идет проливной дождь, логично надевать плащ и брать зонт. Иначе как можно обижаться, что ты промок.

Это вы о том, что тогда вы выступали не с тем, что готова была воспринимать публика?

Да, значит, я где-то допускал ошибки. Причин для этой ситуации было много. Главная – выходя на сцену, я часто обращался к более или менее образованным людям. Но все относительно. Тогда высшее образование в стране было довольно массовым, и его наличие не гарантировало интеллектуального начала в человеке. Так называемая техническая интеллигенция – это особый вид интеллигенции. Дипломы инженеров не отменяли проблем с восприятием юмора. Однажды у меня был такой случай. Я должен был выступать перед аудиторией, состоящей из одних шахматистов, и был уверен, что они-то все поймут и расшифруют. Но я наткнулся на глухое непонимание. Мне объяснили, что да, шахматисты обладают уникальными способностями компьютера, но большинство из них вообще лишено чувства юмора.

Горжусь женой, дочкой и внучками

1/3
Фото:
Сергей Миланский

А у внучек, десятилетней Мины и шестилетней Эвы, есть чувство юмора? Хватает у вас на них времени?

Да, я вижусь с ними. Они быстро растут. Мне кажется, даже будучи дедом, надо чувствовать грань, что можно, а что нельзя, и собственные уже не юношеские желания и свой вкус не навязывать другому поколению.

Дочке Алисе вы тоже ничего не навязывали? Довольны, что сейчас она стала актрисой?

У нас очень хорошие отношения, мы действительно друзья. Она с раннего детства хотела быть актрисой. Сначала была балериной в Большом театре, теперь играет в театре, снимается в кино. Я ею горжусь.

С женой Златой вы вместе почти 45 лет. В чем секрет вашего счастливого брака?

Трудно жить вдвоем, не разрушая другого человека и не разрушаясь самому. Но когда-то я прочитал замечательную формулировку: «Второй брак – окончательная победа надежды над разумом». Это мой девиз.