…Было далеко за полночь, но сон не шел. Света разглядывала мелькающие на потолке блики от рекламного щита за окном и прислушивалась к дыханию мужа. Матвей размеренно сопел в подушку, но она чувствовала, что он не спит. Наконец он глубоко вздохнул, повернулся на спину и сказал: «Я ухожу».

Она замерла на несколько секунд, машинально глядя на потолок, а потом выдохнула:

— Я знаю.

— Откуда? — от удивления он повернулся к ней лицом.

— Чувствовала, – сдавленно сказала она.

Фото №1 - Он ушел, а я осталась: как не впасть в тоску
Фото
Getty Images

Света и правда уже с полгода как начала понимать, что в их жизни что-то не так. Правда, это понимание было основано исключительно на ощущениях, противоречащих фактам. Внешне в их жизни все было по-прежнему – и все по-другому. Матвей не задерживался с работы, не уединялся в другую комнату с телефоном, не пренебрегал супружескими обязанностями, но в каждом его жесте и слове она не чувствовала его рядом. Света терялась в догадках, что бы это значило, изо всех сил отгоняя навязчивые мысли о сопернице. Пыталась спрашивать, в чем дело, но в ответ встречала лишь недоуменный взгляд (мол, о чем ты?). Наконец решила, что не будет нагнетать обстановку, и муж сам поделится с ней своим душевным состоянием, когда сочтет нужным. И вот сегодня, видимо, он счел, что нужный момент настал.

— Когда? — тихо спросила она.

— Утром, – ответил он. — Тебе интересно, к кому и почему?

— К кому – неинтересно, – сказала она. — А почему, и так понятно - нашел другую.

Он надолго замолчал. Молчала и она, пытаясь унять непривычно частое сердцебиение.

— Мне нужна будет твоя помощь, – наконец сказал он.

— Помочь собрать чемоданы? — усмехнулась она.

— Ну, и это тоже, – он явно испытывал неловкость. — Главное, поговори на эту тему с Янкой. Ты лучше меня сумеешь найти нужные слова, чтобы она восприняла ситуацию правильно. Скажи, что папа встретил женщину, без которой жить не может, но на отношении к дочери это никак не отразится.

Она едва сумела подавить громкий всхлип.

— Хорошо, я попытаюсь ей все объяснить, – Света старалась говорить как можно спокойнее. — Она уже взрослая девочка, и я надеюсь, все поймет правильно.

— Вот-вот, пусть она все поймет так, как надо! — от эмоционального возбуждения он даже приподнялся на локте. — Я буду ей звонить, и она может приходить ко мне в любое удобное для нее время. Деньгами тоже помогать буду. С Вероникой я договорился, она не против.

— Ну, пусть дочь сама решает, когда и где вы с ней будете видеться, – озвученное имя соперницы хлестануло по нервам, но она снова сдержалась. — А деньгами да, помогай: Янка еще только на первом курсе, средства на учебу нужны.

В спальне снова повисла тишина. Наконец Света встала, включила свет и накинула пеньюар. «Спать все равно не получится, давай я тебе вещи соберу, – сказала она, открывая шкаф и стараясь не поворачиваться к нему лицом. — А ты пока инструментом своим займись. Мне твои шуруповерты и перфораторы точно ни к чему».

Через час сборы были закончены. У порога квартиры стояли два чемодана, рюкзак и кофр с инструментами.

— Если что-то забыл, то еще заеду, – сказал Матвей, надевая пальто. — Присядем на дорожку?

— А это не слишком?! — не выдержала Света. — Может, тебя еще и перекрестить на добрый путь?

— Ну, извини, – до него словно дошла вся нелепость просьбы. — Просто ты ведешь себя так, словно тебе все равно, что я ухожу.

— А как я должна себя вести? — нервно спросила она. — Кидаться тебе на шею с криками «Не оставляй меня»? Или вцепиться в штанину и никуда не отпускать?

— Ладно, лишние проводы – лишние слезы, – пробурчал он, пытаясь взять в руки сразу всю свою поклажу. — Не держи на меня зла. Я честен с тобой: раз полюбил другую, скрывать и обманывать не стал.

— Какое удивительное благородство! — скривилась она, распахивая перед ним дверь. — Извини, с погрузкой в машину твоих вещей помогать не буду. Всего доброго!

— Пока! — сказал он, с трудом удерживая в руках многочисленные саквояжи. — Янке привет!

— Непременно! — нарочито громко сказала она, с шумом захлопывая дверь. И тут же, оставшись одна в пустой квартире, бессильно опустилась на стул в прихожей.

Сколько так просидела, она не знала. На улице рассвело, в подъезде, невзирая на ранний час выходного дня, оживился лифт. Света почувствовала, что замерзла. С трудом передвигая ноги, она зашла в спальню и рухнула на кровать. Закутавшись в одеяло с головой, она провалилась в какое-то сумбурное забытье, мало напоминающее сон.

Фото №2 - Он ушел, а я осталась: как не впасть в тоску
Фото
Getty Images

— Эй, родители, а почему никто не встречает единственного ребенка? Мне в этом доме что, не рады? — голос вернувшейся из студенческого лагеря Янки звучал одновременно и удивленно, и возмущенно.

Света зажмурилась, стягивая с головы одеяло. Комната была залита ярким дневным светом, а часы на стене показывали начало второго.

Появившаяся на пороге спальни Янка озадаченно уставилась на мать.

— Ты заболела? — в ее голосе слышалась тревога. — Что с тобой? Где папа?

Света смотрела на дочь, размышляя, с ответа на какой вопрос начать. Решила по порядку.

— Я не больна, просто ночь не спала, – сказала она. — Твой отец ушел к другой женщине. Но просил передать, что тебя, в отличие от меня, по-прежнему очень любит.

Янка ошарашенно застыла на пороге, а потом прямо в ботинках и куртке протопала к кровати и уселась рядом с матерью.

— Ничего себе новости! — воскликнула она, нервно покусывая губы. — Уедешь, блин, всего на неделю – а тут такое! Ты могла бы хоть позвонить. Когда он ушел?

— Сегодня под утро, – ответила Света. — Сразу после того, как объявил, что у него появилась другая. Думаю, он специально выбрал такой момент, когда тебя не было дома.

Обе снова замолчали. В голове у Светы была полная пустота, а Янка над чем-то напряженно размышляла, сидя в позе роденовского мыслителя. Наконец она глубоко вздохнула, выпрямилась и горько усмехнулась:

— Если честно, я не удивлена.

— Почему? — изумленно спросила Света. — Ты о чем-то знала? Ты их видела вместе?

— Никого я не видела! — огрызнулась Янка. — Кажется, сейчас я рискую тебя обидеть, вроде не тот момент для озвучивания подобных выводов, но я действительно не удивлена уходу отца.

— Как тебя понимать? — напряженно спросила Света, садясь в кровати. — У нас была хорошая семья, не хуже, чем у других.

— Ну и критерий – «не хуже, чем у других»! — фыркнула девушка. — Лишь бы из общей массы не выбиваться: квартира, машина, дочка-отличница, раз в год отпуск на море. А тебе не приходило в голову, что отцу с тобой скучно? Да что там отцу – тебе с самой собой тоскливо!

— Да с чего ты это взяла? — взвилась Света. — Твой юношеский максимализм переходит все мыслимые границы! Вместо того чтобы пожалеть мать…

— А не буду я тебя жалеть! — чуть не плача, крикнула Янка. — Ты не больная и не беспомощная. А если бы уважала себя хоть чуть-чуть побольше, отец никогда бы на другую женщину даже не взглянул. Ты же на себя давным-давно рукой махнула, а любви и уважения от мужа при этом почему-то хочется.

— Яна, опомнись, ну что ты такое говоришь! — заплакала Света. — Тебя послушать, так я превратилась в толстую тетку в старом халате и стоптанных тапочках. А мне, между прочим, мужчины и сейчас комплименты делают.

— Мам, не плачь, а то я сама сейчас заплачу, – Янка захлюпала носом и часто заморгала. — Я не имею в виду внешний вид. Выглядишь ты и в самом деле хорошо, хотя, если честно, это не столько твоя заслуга, сколько благоприятная генетика. Я ведь совсем про другое тебе толкую. Вот скажи, какие у тебя есть интересы в жизни, кроме ударной домашней работы? Я помню, с каким трудом ты выхлопотала себе возможность работать на полставки. А ведь тебе работа всегда нравилась: твои коллеги говорят, что ты - литературный редактор от бога. Чем был обусловлен такой странный с позиции нормального человека выбор?

— Ну это же очевидно – интересами семьи! — воскликнула Света. — Ты ведь любишь, когда дома чисто, есть вкусная еда, а одежда выстирана и наглажена, не так ли? На полставки я ушла исключительно из-за вас с отцом, чтобы вам дома было хорошо и комфортно. Получается, зря я это сделала?

— Конечно, зря! — воскликнула дочь. — И я тебе всегда об этом говорила, помнишь? Твой бытовой перфекционизм просто не знает границ. Да в наш дом ведущую «Ревизорро» в белых перчатках запускать можно – здесь же ни пылинки не найти, а микробы давно передохли от стерильности. Возможно, ты и правда получаешь удовольствие от домашних дел, но только у тебя за всей этой бытовухой нет времени на саморазвитие. У моих подружек мамы и в фитнес-зал ходят, и в кино, а ты только с тряпкой по дому носишься да кулинарные шедевры на стол мечешь. А ты обращала внимание на выражение лица своего мужа? С чего ты взяла, что он во всем этом остро нуждается? Да ему же скучно с тобой, героиней домашнего фронта! Сейчас жалею, что раньше не решилась поговорить с тобой на эту тему, все обидеть боялась. Но лучше бы я тогда тебя обидела, чем теперь ты ревешь от одиночества.

— Ну и что же мне сейчас делать? — беспомощно спросила Света.

— Повернуться наконец к себе! — отчеканила Янка. — Для этого, конечно, придется сменить приоритеты – очень уж ты застряла в житейско-бытовой сфере. Упираться с готовкой теперь не надо: отец ушел, а мы с тобой едим как птички. Уборка тоже не проблема, мы же практически не мусорим. Найди себе увлечение по душе, чтобы не застревать в мыслях о своем одиночестве. Поживи, наконец, в кайф, тогда, глядишь, и личную жизнь без проблем устроишь. Ты же у меня вон какая красавица!

Фото №3 - Он ушел, а я осталась: как не впасть в тоску
Фото
Getty Images

…На смену приоритетов ушло минимум полгода. Поначалу Свету душила обида: как же так, она жила для мужа, надышаться на него не могла, а он предпочел другую! Потом наступило эмоциональное опустошение: не хотелось ни работать, ни отдыхать, ни общаться – вообще ничего. Янка, цепко державшая руку на пульсе, оперативно прикупила горящую путевку и почти силой выпроводила мать в двухнедельный экскурсионный тур. Красоты европейских столиц как-то сами собой переключили внимание Светы с личных неурядиц на более позитивное восприятие реальности, и грядущее уже не виделось ей чередой одиноких беспросветных дней. На следующий по возвращении из отпуска день она пришла к начальнику и попросила по возможности перевести ее на полную ставку. Тот обрадовался: заказов невпроворот, а таких специалистов, как Света, днем с огнем не найдешь. Она стала допоздна пропадать на работе, но поскольку ей очень нравилось то, чем она занималась, усталости практически не чувствовала. В качестве приятного бонуса ощутимо выросла зарплата: клиенты готовы были переплачивать, лишь бы их заказом занималась именно Света. По выходным Янка вытаскивала ее то в кино, то на выставку, то на какую-нибудь театральную премьеру. А еще Света очень полюбила бассейн. «Плывешь себе, ощущаешь сопротивление воды и силу мышц – и ни о чем не думаешь, – делилась она с дочерью. — Голова такая пустенькая-пустенькая, и весь негатив словно в воде растворяется».

Матвей периодически заходил домой: то документы какие-то важные забрать, то с Янкой повидаться («Дозвониться не могу, вот и пришел проведать»), то еще что-нибудь. Поначалу эти визиты доставляли Свете жуткий дискомфорт: при виде Матвея она испытывала щемящее чувство невосполнимой потери в своей жизни. Потом она с удивлением стала замечать, что относится к появлению мужа все спокойнее и спокойнее. У нее больше не трепыхалось сердце и не начинали пылать щеки, когда она слышала его голос или ощущала шлейф его терпкого парфюма. Эти перемены ее радовали: словно тяжелая ноша, мешавшая нормально дышать, сползала с души. Света уже не задавала себе ставшего привычным вопроса «Почему?», а лишь с удовольствием фиксировала очевидные плюсы своей нынешней жизни. Она принадлежала только себе, выстраивала свой день исключительно из собственных приоритетов, упивалась любимой работой. Общение с дочерью тоже перешло на новый уровень. Если раньше Света была типичной хлопотливой клушей, озабоченной лишь здоровьем и безопасностью своего чада, то теперь мать и дочь стали в буквальном смысле лучшими подругами. «Какая же ты у меня взрослая и разумная! Я и не заметила, как ты выросла», – удивлялась Света. «Зато ты у меня совсем еще маленькая, ну просто девочка-девочка, и все-то у тебя еще впереди», – смеялась Янка.

… Как-то вечером дочь задерживалась с тренировки, и Света, сидя за компьютером, с нарастающим волнением поглядывала на часы. Услышав звук открываемой входной двери, выдохнула: «Ну наконец-то! Что так долго сегодня? Могла бы позвонить и предупредить, я ведь волнуюсь».

Ответа не последовало. Света вышла в коридор. У порога Матвей нерешительно переминался с ноги на ногу. Рядом с ним на полу стояли рюкзак и кофр с инструментами. Света вопросительно посмотрела сначала на вещи, потом на Матвея. «Я решил вернуться, – сбивчиво заговорил он. — Вот и вещи сразу привез, часть из них еще в машине. Ну, не мое там все, понимаешь? И уклад жизни, и круг общения, и даже кошка чужая, такая противная! Да что там кошка – женщина оказалась совсем не та. Не моя, одним словом. А вот здесь все мое, родное, потому что здесь моя семья».

В этот момент распахнулась дверь, и в квартиру вихрем влетела запыхавшаяся Янка.

— Мамуля, не сердись: после тренировки с девчонками в кафе зашли, там обнаружили, что я телефон в спортзале оставила, – щебетала она, скидывая куртку. — Рванули за ним, а зал уже закрывали. Еле уговорила пропустить в раздевалку. Телефон я в шкафчике сразу нашла, но он оказался разряженным. Бежала домой вприпрыжку как молодая лань! Лучше всякой тренировки нагрузочка, честное слово! Ой, папа, привет! А ты чего зашел так поздно?

— Я не зашел, а совсем вернулся, – сказал он. — Только что-то на лице твоей мамы никаких эмоций не вижу.

— А какие эмоции ты хочешь увидеть? — усмехнулась Света. — Я должна повиснуть у тебя на шее, повизгивая от радости? Или грохнуться в обморок от избытка чувств? Ну ладно, время позднее, проходи, располагайся. Если голоден, в холодильнике котлеты и салат. А я спать пошла. Все остальное обсудим завтра, на свежую голову.

— А чего тут обсуждать-то? — удивленно спросил Матвей. — По-моему, все предельно ясно – отец и муж вернулся домой. Мы ведь с тобой даже официально развестись не успели, в чем проблема?

— Проблема в том, что за это время кое-что изменилось, – сказала Света, снисходительно глядя на него.

— Что именно? — нервно спросил муж. — У тебя кто-то появился?

— Да! — сказала Света.

— Извини, не знал, – он определенно рассчитывал на другой прием и не понимал, как дальше себя вести. — И кто же это? Я его знаю?

— Знаешь, но плохо, – улыбнулась она. — До недавнего времени я и сама этого человека почти не знала.

— Так кто же это? — нетерпеливо спросил муж, водя глазами по квартире словно в попытке отыскать следы присутствия в ней постороннего.

— Не поверишь, это человек, который благодаря твоему уходу обрел себя – и постарается больше не потерять, – сказала Света.

И подмигнула восторженно смотревшей на нее Янке.