почему люди смотрят ужасы
почему люди смотрят ужасы

Хичкок в качестве психотерапевта… Кому-то это может показаться надуманным или абсурдным, а кто-то и вовсе решит, что речь идет об очередном дешевом маркетинговом трюке. Тем не менее психоаналитик Серж Тиссерон, уже издавший во Франции ряд книг о влиянии зрительных образов на психику человека, упорно гнет свою линию. Его главный аргумент: «Если режиссер помог мне, значит, может помочь и другим». Но почему именно Хичкок и от каких собственно проблем он избавил психоаналитика? «Я очень долго не мог понять, почему меня всегда так завораживали фильмы знаменитого мастера саспенса, — рассказывает Тиссерон. — И вот однажды (эврика!) я осознал, что застывший взгляд героинь его картин напоминает мне глаза матери, склонившейся надо мной в один из самых страшных моментов моей жизни». Когда Тиссерону было пять лет, он упал в реку. Мальчика тянуло на дно, и сквозь толщу воды он видел застывшее лицо матери, которая, оторопев от ужаса, беспомощно смотрела на него. В конце концов из реки Сержа вытащила его тетушка.

«Зрительные образы открывают нам мир, питают наше воображение и наталкивают на самые неожиданные идеи»

Возвращение к этому событию, многие годы хранившемуся в глубинах памяти, выявило и другие болезненные переживания из прошлого, от которых психоаналитику постепенно удалось освободиться. Этапы этого пути он описал в книге «Как Хичкок исцелил меня», главная цель которой, по утверждению Тиссерона, убедить читателя в том, что зрительные образы могут помогать, лечить, спасать! Пугающие, «цепляющие», терзающие или привлекающие нас образы способны восстановить связь с «запретными эмоциями», в которых мы боимся себе признаться, и тем самым освободить нас из-под их власти.

ELLE: В какой момент Вы осознали, что фильмы Хичкока возвращают Вас к тому дню, когда Вы чуть не утонули?

С.Т.: Достаточно поздно — мне было уже под 50. К тому времени зрительные образы давно были темой моей работы. Я рассматривал их с разных сторон, но не мог уловить суть. Фильмы Хичкока буквально открыли мне глаза.

Ужас как полезно

ELLE: После этого Вы вспомнили, что сами прыгнули в реку: Вы чувствовали себя подавленным и сомневались в том, что мать Вас любит… Значит, в пять лет Вы пытались покончить с собой?

С.Т.: Это действительно была попытка самоубийства. Мне казалось, что уже не для чего жить. Незадолго до этого умер мой дедушка — единственный человек в семье, кто дарил мне тепло и любовь. Благодаря Хичкоку я вспомнил, как едва не утонул, и это воспоминание в свою очередь воскресило в памяти мотивы моего неудавшегося самоубийства. Кстати, достаточно распространенный феномен: воспоминание о каком-то одном болезненном переживании часто вытягивает за собой всю цепочку давно позабытых драматических событий.

От первого лица

Мария, 35 лет

Ужас как полезно

«Дежа вю»

«Я всегда с каким-то маниакальным рвением заботилась о младшем брате Сашке. Мама так за него не пе-реживала, как я: всюду за ним ходила, пыталась уберечь от малейшей опасности. Он, правда, от моих забот отбрыкивался, мы ссорились, чуть ли не дрались, но я продолжала над ним трястись. Все мне говорили, что так нельзя, да я и сама это чувствовала. И вот однажды я посмотрела по телевизору комедию «Дежа вю». Там есть момент, когда главный герой попадает на съемки фильма Эйзенштейна «Броненосец «Потемкин» (оригинал я, к своему стыду, никогда не видела) — солдаты стреляют в толпу, по лестнице катится коляска… Когда я это увидела, в голове вдруг явственно возникла картинка: мне шесть лет, мы стоим на пригорке возле дороги, мама доверила мне подержать коляску с маленьким Сашкой, я ее катаю, а потом… отпускаю, и она катится с горки прямо на дорогу. Не знаю, почему я ее отпустила и что было дальше. Помню только страшное чувство вины (хотя брат каким-то чудом не пострадал). Видимо, эту вину я потом столько лет и пыталась загладить своей навязчивой заботой».

Ужас как полезно

ELLE: В своей книге Вы призываете анализировать эмоции, вызванные у нас зрительными образами. Но как выделить среди них именно те, что указывают на наши скрытые проблемы?

С.Т.: Обычно все начинается с того, что по непонятной причине мы испытываем неожиданное волнение и ощущаем странное сродство с увиденным (хотя оно вроде бы ничем не напоминает нашу собственную жизнь). И вот здесь появляется шанс продвинуться дальше в понимании того, что мы испытываем. Нужно лишь задаться вопросом: по каким причинам нас так взволновал зрительный образ? Обусловлено ли это его эстетико-моральной нагрузкой или связью с какими-то нашими личными переживаниями?

ELLE: Так ли все просто? Вы ведь признаете, что Вам очень помог Ваш психоаналитик. И Вы сами тоже психоаналитик…

«Часто воспоминание о каком-то болезненном переживании вытягивает целую цепочку забытых драматических событий»

С.Т.: Хичкок вывел меня на нужный путь, а психоаналитик действительно помог по этому пути продвинуться. Но в принципе в данном случае необязательно бежать за разъяснениями к специалисту. О подобных вещах можно поговорить с друзьями или просто с кем-то, кто настроен доброжелательно и способен посмотреть на ситуацию со стороны. Мы, кстати, часто так и поступаем. Это доказывает, что потребление зрительных образов вовсе не отупляет и не убивает воображение, а, напротив, подталкивает зрителя к творчеству. Если мы не поняли какой-то фильм, если нам не удается осмыслить какой-то образ, какую-то картину, мы разговариваем с другими людьми, чтобы попытаться разобраться. Мы стремимся постичь суть явления, поскольку нам необходимо иметь собственное мнение о нем, — а это и есть форма творчества.

ELLE: И в процессе мы можем вспомнить о некоем болезненном переживании, которое прежде подавлялось?

С.Т.: Совершенно верно. Как правило, воспоминание о каком-то травмирующем событии архивируется в памяти как бы в двух файлах. В первом содержатся образы, лишенные эмоций (иначе они причиняли бы нам слишком сильные страдания), во втором — эмоции, оторванные от зрительных образов, но готовые выйти на поверхность через посредство других образов. Так, женщина может совершенно спокойно говорить о своем муже, который погиб у нее на глазах в автокатастрофе, но разрыдаться при виде раздавленной автомобилем кошки. Такое раздельное «хранение информации» позволяет преодолеть последствия пережитого шока. Выступая в качестве психических трансплантатов, зрительные образы мягко помогают нам склеить самих себя по кусочкам, потому что они напоминают о болезненном переживании лишь опосредованно. Они — экраны, нас защищающие, а не ширмы, загораживающие от нас реальность, как считают некоторые критики.

Ужас как полезно

ELLE: Что Вы имеете в виду, когда пишете, что зрительные образы сопровождают нас, как заботливая мать?

С.Т.: С самого рождения мать стимулирует развитие нашей психики, подталкивает нас к действию и общению. При этом она всеми силами стремится защитить нас от опасностей и агрессии. То же и со зрительными образами: мы тянемся к ним, потому что они открывают нам мир, питают наше воображение, наталкивают на неожиданные идеи. Но вместе с тем мы можем в любой момент от них «отсоединиться» — хотя бы просто закрыв глаза.

ELLE: И рискуем при этом пройти мимо какого-нибудь «откровения»?

С.Т.: Возможно. Но всегда есть другой шанс. Вокруг нас столько зрительных образов! Однако только от нас зависит, сможем ли мы вернуть себе то, о чем они напоминают.

Мила, 23 года

Ужас как полезно

Реклама «Мистер Пропер»

«С «Мистер Пропер» веселей, в доме чисто в два раза быстрей…» Эту рекламу я всегда люто ненавидела, но в какой-то момент задумалась: откуда такое отвращение к простому ролику? Поупражнявшись в психоанализе, я решила, что меня раздражает этот качок Пропер. Неудивительно, что с сексуальной жизнью у меня не ла-дится, если от одного вида накачанных мышц мне тут же делается страшно! Вообще, у парней я пользовалась успехом, но в постели сразу наступала блокировка, поэтому я всегда находила какое-нибудь оправдание, чтобы не заниматься любовью. Значит, меня отталкивала близость мужского тела, такого, как у Мистера Пропера! Хлопнув в ладоши, я сказала себе, что сформулировать проблему — значит решить ее, и приготовилась к «новой жизни». Как бы не так, по части секса я все равно терпела фиаско! Я продолжила свои изыскания. «…В доме чисто в два раза быстрей». Ну да, как же я раньше не поняла! Моя мама была всегда маниакально озабочена гигиеной. «Ты помылась?» — спрашивала она меня каждый день с подозрительным видом. «Поосторожнее с мальчишками, это грязно…» Итак, сегодня у меня есть парень, и у нас с ним все просто отлично. Спасибо рекламе!»