Константин Хабенский: интервью, личная жизнь, фото
Фото
пресс-служба Первого канала
Константин Хабенский
Константин Хабенский
Кино и театр

Актер, режиссер

– Фильм выходит 3 декабря, в завершающий месяц удивительного 2020-го. В целом как этот период оцениваете? Общая картинка скорее негативная?

– Почему? Да, год удивительный, високосный. А високосные годы славны событиями не всегда радостными. Но я не увидел, что то цунами, которое пронеслось по планете, сильно повлияло на принципы и взгляды людей, которые находятся рядом со мной. Просто вместе с планами А и Б появился план С, который предыдущие планы на время отодвинул.

– У вас тоже принципы не поменялись? Может быть, что-то до карантина казалось важным, а стало неважным.

– Нет. Наоборот, некоторые позиции жизненные укрепились. Например, принцип взаимопомощи, который стал крепче и в моем сознании, и в сознании коллег. И я рад тем работам, которые, несмотря ни на что, состоялись. Очень жаль, что некоторые работы отменились навсегда, и надеюсь, в январе будем решать вопросы по тем проектам, которые затянулись.

Донашиваю костюмы за персонажами

– Фильм «Трое», к счастью, из первой категории. В какой момент вы приняли решение, что будете сниматься?

– В том-то и дело, что я не принимал решения. Аня Меликян (режиссер. — Прим. «Антенны») мне сообщила, что задумала такую историю, когда в кадре находятся только три человека: герой и две его женщины, а все остальные персонажи — за кадром. Я сказал: «Здорово! Пиши». Но я-то думал, что работа над сценарием займет хотя бы год, а оказалось, что у Ани это процесс очень быстрый. И когда выяснилось, что текст готов, можно снимать, я не понимал, что делать — все расписано. Вроде бы обещал, а теперь не могу. Но судьба-злодейка расширила 24-часовое пространство в сутках, и все случилось. И я очень рад. Мы снимали в любви и радости. Это важно. Постоянно смеялись, что-то придумывали.

Константин Хабенский: интервью, личная жизнь, фото
Фото
Кинокомпания «Централ Партнершип»

– Ваш герой там все время оказывается в разных в водоемах. Это было весело снимать?

– Это было холодно. Аня придумала, что мой герой — рыба, и его стихия — вода. Вика Исакова, играющая жену, — кошка, а Юля Пересильд (новая возлюбленная) — птица. Это и в цветовой гамме считывается. Пересильд летала в поэзии, Вика выцарапывала меня из нового чувства, а я благополучно плыл по течению. То это была Фонтанка, то бассейн, то ванна, то какой-то водоем в области. Когда там снимали, как раз выпал первый снег.

– А вы по-человечески как относитесь к своему персонажу? Который вот так плывет по течению, выбор не может сделать…

– По-человечески я ко всем своим персонажам, кроме, пожалуй, Троцкого, отношусь хорошо.

– Если бы у вас был такой друг, что бы вы ему сказали?

– Да я боюсь, что у меня есть такие друзья. Стараюсь не давать советов и не делать замечаний, если меня не спрашивают. Наверное, жизнь рано или поздно учит. На одной пресс-конференции мне задали вопрос: «Ваш герой — трус?» Нет, он не трус. Мне кажется, есть такие люди, которые органически не хотят сделать другому человеку больно. Это не трусость, это нежелание создать дискомфорт. Вот если посмотреть с данной точки зрения, можно понять некоторые его поступки.

– Какое неожиданное и любопытное видение. Но у меня скорее вопрос, где эта грань, когда не нужно к такому поведению относиться снисходительно.

– Я думаю, инвестиции доверия исчерпываются, когда ты лично сталкиваешься с таким явлением природы. Тогда твое снисхождение либо очень быстро, либо чуть помедленнее, но заканчивается. А когда наблюдаешь за этим со стороны, то можно долго быть терпеливым.

– Наверное, у меня просто женский взгляд на эту историю.

– А «Трое» — это женское кино.

– Поэтому я с вами спорю с точки зрения, с которой мы, возможно, не договоримся никогда…

– Абсолютно, даже не надо пытаться.

– Героиня Юли Пересильд в картине говорит, что, когда приходит любовь, когда она тебя выбирает, от нее нельзя отказываться. Согласны с этим?

– Отвечу так. Герой Андрея Мягкова во второй части «Иронии судьбы…», когда стоит в лифте, произносит: «Любовь — это не насморк. Она не проходит». Для меня это вообще главные слова, ради которых и стоило снимать продолжение ленты.

Константин Хабенский: интервью, личная жизнь, фото
Часть сборов от проката фильма «Трое» будет перечислена в Благотворительный фонд Константина Хабенского
Фото
Кинокомпания Disney Studios

– Вы что-то забираете со съемок на память?

– Аня Меликян мне отдает одежду, в которой я снимаюсь. Мне в ее проектах прекрасно подбирают стиль, и я донашиваю костюмы за персонажами. А если серьезно, то беру какие-то вещи для того, чтобы потом их использовать в благотворительных целях. Но иногда они там не пригождаются и тогда остаются у меня. Дома хранится, например, маленький деревянный паровозик из «Собибора», который в начале фильма держит ребенок, когда их ведут в газовую камеру. С фильма «Селфи» — рубль, его герой в руках крутит все время. Из «Феи» — кубик Рубика. Это все где-то лежит. Но если кого-то заинтересует паровозик или кубик, я, конечно, уступлю, чтобы средства пошли в наш фонд, где мы помогаем детям и молодым взрослым с опухолями головного и спинного мозга.

Веселая история веселенького дела

– Театры во время карантина не работали, но вы создали с коллегами по МХТ «Мужской хор творцов имени Гагарина» — снимали ролики, где читаете стихи, танцуете. Откуда возникла идея?

– Это как раз в тему принципов взаимопомощи, о которых я упомянул. Я предложил таким образом организовать поддержку тем людям в театре, кто из-за отмены спектаклей оказался в тяжелой ситуации. Все, кого я попросил поучаствовать, тут же отозвались. Мы определили, кому необходимо помогать. Сначала туда вошел актерский цех, потом включили гримеров, костюмеров, осветителей, реквизиторов. Думали, как лучше подать, и решили приурочить ко Дню космонавтики. Сочинили стихотворные строчки и выдали премию — символическую сумму поддержки от участников хора. Назвали премию гагаринской. Затем стали подобное делать каждый месяц. И мне кажется, это создало в театре очень правильное единение. Пускай даже мы не ходили на службу, не встречались лично, но единение случилось и вовремя. Веселая история веселенького дела, как говорил Олег Палыч Табаков.

– Сумму поддержки вы сами собирали, скидывались?

– Да, своими силами. Это нормально.

– У вас на этот год была запланирована премьера детского спектакля «Поколение Маугли». Теперь когда его ждать?

– Благотворительный проект «Поколение Маугли» я делаю уже год совместно с Детским МТЮЗом и театральной компанией Moscow Show. Это достаточно большой срок, особенно если учесть, что основная часть населения в спектакле — совсем молодые люди, непрофессиональные артисты числом 130 человек, и для них опасно так долго затягивать. Им нужно и важно видеть результат своей деятельности. Но я все-таки надеюсь, что в январе мы сыграем премьеру, которую уже два раза пришлось перенести.

– Скажите, а что сейчас с вашими театральными студиями по стране? Одно время о них встречалось много информации. Они существуют?

– Информации было больше, потому что они развивались под моим (в кавычках) чутким руководством. А сейчас продолжают это делать самостоятельно, иногда обращаются ко мне за консультацией или за помощью. Те основы, о которых мы договаривались, сохраняются. У каждой свой творческий путь, но их объединяет то, что в целом это большая команда под названием «Оперение» и все города создают свой продукт с благотворительными целями. Кое-где студии получили статусы молодежных театров, завоевывают немыслимые награды на театральных фестивалях.

Константин Хабенский: интервью, личная жизнь, фото
Фото
Первый канал

– Вы встречали в Москве подростков, которые приезжали, например, поступать, находили вас и говорили: «Я из вашей студии»?

– Да, конечно. Более того, несколько выпускников, приехав в Москву из разных городов, объединились и создали здесь свою студию творческого развития по образу и подобию нашей. Когда они пришли ко мне с просьбой помочь с открытием, я им сделал встречное предложение — помочь мне и поработать в качестве педагогов и наставников в создании спектакля «Поколение Маугли». Мы его ставили в студиях, все выпускники были внутри и знают намного больше меня. Знают, как работать с молодыми ребятами, которые приходят на крутой проект, а на самом деле этот проект еще круче, потому что связан со спасением жизней. По итогам продажи билетов на спектакль 8 миллионов рублей будут направлены в наш фонд.

Надо внимательнее читать сценарий

– Многие во время карантина снимались в онлайн-проектах, сериалах. Но не вы. Неинтересно?

– Особо ничего не предлагали. То есть нет, предлагали, но это было не смешно. А снимать абы что не хотелось.

– В общем, вы наслаждались отдыхом? Если можно использовать это слово.

– Ну, к наслаждению нужно было прийти через преодоление.

– Судя по тому, что до конца года у вас нет выходных, привычки проводить больше времени дома не появилось?

– Каждый год я хочу эту привычку завести. Например, поставить выходной после спектакля «Контрабас». Многие знакомые, когда смотрят постановку, спрашивают: «А ты на следующий день как?» Но этот выходной никогда не случается.

– Ваша супруга Ольга Литвинова также актриса МХТ. Нет планов поработать вместе?

– Сознательно не планируем. А там как получится.

– В этом году исполнилось 20 лет сериалу «Убойная сила», где вы играли Игоря Плахова. С какими эмоциями вспоминаете проект?

– 20 лет? Ничего себе. Ностальгии нет, но ощущения очень добрые. Прекрасное время. Первые пробы в такой долгоиграющей истории, множество вопросов: как готовиться, как в этом существовать. Некоторые ответы нашлись сразу, некоторые пришли позже. «Убойная сила» дала мне серьезный старт.

– А был момент, когда вы приняли решение, что из «Убойной силы» надо уходить, чтобы не застрять в одном образе?

– Я в этом смысле, наверное, везунчик. Не только потому, что сам думал, как бы мне не застрять в образе, но потому, что ко мне приходили предложения, позволяющие перескакивать на другие островки. Это и «В движении», и «Ночной Дозор», и «Троцкий», и «Метод». Были возможности сбить зрителя с одного образа. Из «Убойной силы» я по большому счету ушел на третьем сезоне, после чеченского блока. Позвонил продюсеру и предложил вывести меня из истории — по своим соображениям. Но это не входило в планы руководства, и мы нашли паритетное решение: они будут выписывать меня в каких-то сериях, там, где действительно что-то стоящее. Таким образом, два сезона я периодически появлялся. Тогда уже почувствовал, что начинается пробуксовка, появлялись новые предложение, и одно другому стало мешать.

– Недавно в нашем интервью режиссер Дмитрий Иосифов как раз вспоминал, как снимал африканские серии «Убойной силы» и что к вам в кадр запускали большую полудикую кошку…

– Да, было такое. Только это был большой гепард, мало похожий на кошку.

– С опытом, с возрастом становитесь осторожнее? Меньше рискуете на съемках?

– Я стараюсь. В свое время, когда с Володей Машковым мы работали в фильме «Домовой», ближе к финалу снимали сцену не в лучших санитарных условиях, я сидел, прикованный цепями, и Владимир Львович сказал очень правильную фразу: «Константин, надо было внимательнее читать сценарий». Я запомнил и до сих пор себе ее говорю. Но, как показывают недавние проекты — и фильм «Трое», и «Огонь», который выйдет в конце декабря, часто полет мысли и чувства перевешивает желание внимательнее читать сценарий.

10 лет отказывался от ролей милиционеров

– В фильме «Огонь» вы сыграли спасателя. Действительно снимали внутри пожаров?

– Да, и хочу отдать должное нашими пиротехниками, они сделали то, что, может быть, и не снилось их коллегам за океаном. На картине работала команда Миши Марьянова, брата Дмитрия. Они построили огромный павильон, чуть меньше футбольного поля, посадили там лес и установили 300 газовых баллонов. Ощущение от мощи, когда ты там находишься, неописуемо. И, конечно, мы на ребят молились, потому что от того, насколько они, например, выспались, в некотором роде зависели наши дальнейшие жизненные планы. Поначалу в этом было неуютно, но затем все приспособились. Понимали, что если задерживаешь дубль на 3 секунды, то вы уже с оператором не сможете пройти там, где договорились на репетиции. Конечно, без импровизаций не обходилось, но мы старались их закладывать в секундные стрелки.

– С консультантами общались?

– Сценарий был написан на основе историй товарища нашего режиссера Алексея Нужного. Молодой парень, спасатель — он за день до окончания съемок погиб, выполняя задание. Вполне возможно, в титрах вы увидите, что фильм посвящается этому человеку.

– Остались в профессии еще островки, по которым вы не прыгали?

– Смотрите, если размышлять о поднятой вами теме «Убойной силы», то «Метод» — это заход в ту же воду. Я примерно 10 лет специально отказывался от ролей оперуполномоченных, милиционеров и тому подобных, просто для того, чтобы не ассоциироваться с тем, кем до этого уже в течение пяти лет был на экране. Потом сознательно вошел в эту воду, но уже Меглиным. Да, он персонаж другого качественного уровня, но тема-то одна и та же, криминальная история. Поэтому островки могут повторяться, но нужно выдерживать паузы, чтобы оказаться на них с другим пониманием жизни и профессии. Вот и вся хитрость.

– Скоро Новый год. Планируете подводить какие-то итоги, вам это важно?

– Да, делаю это 31 декабря. Правда, с каждым годом процесс все склерознее и склерознее. Я пытаюсь вспомнить, какие планы были на год и что получилось. Вот 31 декабря как раз попытаюсь сложить картинку года.

– Ваши дети пишут письма Деду Морозу?

– Пока на словах просят нас передать пожелания.

– А вы не приходите к ним в шубе, с бородой?

– Нет. Возможно, это впереди. Просто я очень хорошо отходил Дедом Морозом в студенчестве. Получал огромное удовольствие — это театральный опыт, общение, интерактив. Мне повезло, я не попадал ни в какие пьяные компании. У меня были интеллигентные коллективы, детские сады. Закрутить детей, а потом захватить внимание мам и пап, которые стоят и скучают по стеночке, — в этом радость. Как детский спектакль: если не интересно взрослому, значит, спектакль плохой.