Реклама

Юрий Стоянов: «Я всегда выглядел лучше, чем зарабатывал»

«Антенна» пообщалась с Юрием Николаевичем в преддверии его юбилея и сыграла с ним в городки. Для него это слово значимо: почти 20 лет он вместе с Ильей Олейниковым вел программу «Городок».

– Если сравнить жизнь с игрой, с каким результатом вы подходите к 60-летию? В чем исчисляете свой выигрыш?

— Не по-хозяйски я относился к монетизации того, чем занимался. Никогда не брался за бизнес – даже не пробовал, никак не использовал ресурс популярности, узнаваемости. Большую часть денег, которую мы зарабатывали, тратили на отдых и на то, чтобы увидеть мир. Поэтому ни о каких серьезных накоплениях речь не идет. Главное богатство – привычный и очень приличный, достойный образ жизни. Еще много лет назад, до того как начал зарабатывать, понял вот что: если ты – человек с невысоким уровнем дохода, так постарайся потратить его на то, чтобы выглядеть благополучно. Как человек с достатком, а не как несчастный артист. Не вызывай жалость никогда – это мой принцип. Те скромные по советским временам деньги, которые я получал, можно было пропить, а можно было вместо водки купить свежую рубашку, чуть чаще сдавать в химчистку костюм, который изнашивается, и потратиться на хороший крем для обуви. Я всегда выглядел лучше, чем зарабатывал.

Фото
Persona Stars

– Только за счет бережного отношения к вещам?

– Не только: я мог не знать, что буду есть неделю, но считал нужным купить себе новые туфли и выглядеть достойно уровня театра, в котором работал. В то время как сам театр мне этой возможности не предоставлял.

– Так почему не попросить?

– Попросить – это не ко мне.

– Даже если бы деньги были нужны не лично вам, а семье?

— К сожалению, никогда. Я найду возможность заработать и в самые тяжелые годы. Я машину, например, хорошо вожу. Были времена, когда брал гитару и ездил по каким-то поселкам выступать – от Общества книголюбов, от общества «Знание»… Побороться за роль – это тоже не ко мне. Например, ты снялся в фильме у режиссера, и вас уже связывает некая симпатия. Ну позвони, поздравь с днем рождения, узнай, как дела. Я этого не делал: вдруг режиссер подумает, что мне от него что-то надо. Я ни одному человеку в жизни не дал этого понять. Моя совесть чиста, хотя, по сути, просьба совесть не очень марает. Но все хорошее, что люди делали для меня, они делали сами.

– Потому что вы человек хороший?

— Не мне судить. Работал много. На самом деле я очень нереализованный человек. Понимаю, что эта фраза звучит кощунственно по отношению ко многим коллегам, но я считаю себя на 80 процентов нереализованным в кино и на 90 процентов – в театре. И крайне нереализованным на телевидении. За последние четыре года на канале «Россия» (на котором с 1993 по 2012 год выходил легендарный «Городок». — Прим. «Антенны») я не сыграл ни одной роли – ни в одном сериале, ни в одном фильме. Это упущенные годы.

– И у канала не просили и в этом случае?

– Нет и не жалею об этом – сплю хорошо.

«Городок» не очень счастливых людей

Юрий с женой Еленой и дочками Екатериной, Ксенией и Анастасией
Юрий с женой Еленой и дочками Екатериной, Ксенией и Анастасией
Фото
Persona Stars

– В спортивной игре городки важны сила и точность броска, а как, на ваш взгляд, лучше играть современным юмористам?

— Иногда лучше и вовсе не играть. Вот, к примеру, КВН. Эта передача замечательна в своей непосредственности, молодости. Как только эти люди пытаются играть, бывает очень жалко и смешно. Как только ребята начинают позиционировать свои актерские качества, они не выдерживают никакой критики, потому что КВН построен прежде всего на природном обаянии, а не на познании себя как профессионала. А они берутся эксплуатировать два штампа: я вот штаны повыше натяну и стану дурным голосом разговаривать – вот и все.

– У вас есть любимые юмористические передачи?

– Да, одна очень длинная передача, которую я смотрю всю жизнь. Называется «Фильмы Чарли Чаплина». Я всего Чаплина знаю. Сложнее отношусь к звуковому кино с ним, но и там для меня есть особая прелесть. Я не из тех людей, кто говорит, что Чаплин звуковой – это уже не Чаплин.

– Его теперь и раскрасить можно.

– Чаплина? Категорически нет. Да, был такой тренд: думали, что зрителю будет интереснее. Хотели подтянуть жизнь к сегодняшним требованиям, но Чаплина нельзя раскрашивать.

– Как человеку понять, есть ли у него чувство юмора?

– Это несложно. Можно такой тест пройти – его нет интернете, я вам расскажу, на какие два вопроса ответить: какую литературу я люблю и что мне в ней нравится. Если я люблю Марка Твена, Чехова, Ильфа и Петрова, обожаю Довлатова и обязательно Жванецкого, значит, чувство юмора у меня предполагается.

– А если Стоянова? Вы к юбилею книгу написали – «Игра в «Городки».

– Нет такого писателя. Есть человек, который поделился очень смешным и грустным из своей жизни, но писателя Стоянова нет. Создание книги – это продолжение моего основного труда, только с помощью других носителей – не на пленке, а на бумаге. Но если меня внесут в список литераторов, буду польщен.

– В следующем году передаче «Городок» исполнилось бы четверть века, если бы ее не закрыли пять лет назад…

– Ее Господь Бог закрыл. Умер мой партнер (Илья Олейников ушел из жизни в 2012 году. – Прим. «Антенны»), а без него и передача прекратила свое существование.

– Есть намерение возродить ее к юбилею?

– Что говорить о намерениях? Возрожу – так возрожу. Я же не могу сидеть на месте: что-то с моим участием в этом жанре, надеюсь, появится. Естественно, того «Городка» уже не будет.

– Никогда?

– Никогда, потому что не будет Олейникова и не будет нашей пары.

– Есть выпуски «Городка», за которые вам стыдно?

– Да, первые. Там много заимствованного юмора, есть вопросы с точки зрения вкуса к себе тогдашнему, и это было наивно с точки зрения телевидения. Но мы менялись, росли и через несколько лет делали уже качественный продукт.
С Ильей Олейниковым
С Ильей Олейниковым
Фото
Маркин Павел/Интерпресс/PhotoXPress.ru

– Как это определить, удачно получилось или нет? В чем отличие юмора от пошлости?

— Пошло – значит, скучно. Скука и безвкусица гораздо пошлее любого упоминания задницы. Когда смотришь передачи, в которых не надо ничего запикивать, но это такой жэковский юмор с персонажами, которые не меняются уже 40 лет, с полным непониманием того, в какой стране такой юмор существует, в какое время и с каким народом, – эти юморески и шутки в десятки раз пошлее, чем самые жесткие высказывания Comedy Club.

– В чем была особенностью юмора «Городка»?

– Традиция русского юмора когда-то была в том, чтобы через смех рассказать о том, как плохо живется. «Городок» – это передача про не очень счастливых людей. Но есть потрясающая фраза: «Человечество, смеясь, расстается со своим прошлым».

Тоска по старшему товарищу

– Состязания городошников бывают командными, а бывают личными – между двумя спортсменами. Кто в вашей паре с Ильей Олейниковым был главным на съемочной площадке?

– Илюша помимо «Городка» должен был очень много ездить на гастроли – не мог бросить свою основную работу. Я же, как человек, привязанный к театральному городу и тяготеющий ко всяким телевизионным технологиям, посвятил себя программе, как всегда, с перебором: ставил предмет увлечения сильнее самого увлечения. Проводил огромное количество времени в аппаратных с разными специалистами. Наша совместная с Илюхой позиция была, что нам не нужен режиссер. Даже очень хороший режиссер, если бы он появился, то начал бы привносить что-то свое. А нам с собственными идеями бы разобраться! Поэтому из нас двоих надо было делегировать кого-то, чтобы тот отвечал за режиссуру. Поскольку я не ездил по стране, то органично взял на себя все эти обязанности: организация съемок, выбор сценария, вся подготовительная работа, все, что происходит на площадке, озвучивание, монтаж. Так я стал режиссером.

– А в жизни у вас как распределились роли?

– Я всегда тосковал по старшему товарищу. Мне надо было посмотреть в чьи-то глаза и поверить, что за этим стоит опыт, авторитет. Чтобы кто-то принял важное решение, а я бы пошел за ним. Например, как уйти из театра, о котором ты мечтал всю жизнь? Вот он давал мне необходимый пинок. Говорил: «Вали оттуда, мы не пропадем». И я видел в его глазах, что на него можно положиться и что дальше мы вдвоем, а не просто я ушел – и все. Илюша был главный по жизни. В нем были авторитет, надежность, порядочность.

– Считаете, есть мистика в том, что вы родились в один день с разницей в 10 лет?

– Есть надежда, что это неспроста.

Колготки – кошмар любого мужчины

– В городках – 15 фигур, а вы в «Городках» женских и мужских фигур сыграли несколько тысяч. Какие вам наиболее дороги?

– Дороже всего те, что людям понравились. Кто-то видит тещу, соседку, учительницу, библиотекаршу, продавщицу, бомжиху, депутатшу и говорит, что они встречали точно такую, спрашивают, не знал ли я ее. А я просто людоед – питаюсь людьми. Откладываю их в своей памяти, а потом изымаю из эмоционального холодильника. Про холодильник это я придумал термин. В нем хранится моя дальняя и ближняя память. Все, что почувствовал, пережил, запомнил. То, что поближе, – на полках основного отделения, а то, что подальше, – в морозилке. Когда нужно, ты извлекаешь это оттуда и пользуешься.

– То есть вы как Шерлок Холмс, который все хранил в чертогах своего разума?

– Да. Поэтому я очень люблю этот сериал о Холмсе, если мы имеем в виду последний с Камбербэтчем. Образы людей собираются у меня, как у Гоголя. Агафья Тихоновна в «Женитьбе» мечтает о муже и хочет взять нос Никанора Ивановича, а к нему приложить фигуру Ивана Кузьмича…Так и я беру по кусочку от каждого человека и получаю собирательный смешной образ. Мне дороги они все, кроме тех, что не получились.
На съемках шоу «Один в один» с Максимом Галкиным и певицей Хиблой Герзмавой
На съемках шоу «Один в один» с Максимом Галкиным и певицей Хиблой Герзмавой
Фото
Наталия Красильникова/PhotoXPress.ru

– Вы вечно играли женщин, что, наверное, и надоесть может. Не пытались Олейникову сбрить усы, а себе отрастить?

– Трагическая попытка была: один раз он сам побрился, потому что я сказал, что устал играть женщин. Не знаю, как он принял это решение. Думаю, непросто. Но, когда я его увидел, сказал, что готов играть женщин и дальше. Жуткая вещь!

– Столько лет, играя противоположный пол, разгадали какие-то женские хитрости?

– Чем больше вас играл, тем меньше понимаю.

– Как вам женские штучки – ногти красить, чулки носить?

– Это кошмар. Самая удручающая часть моей работы. Для меня непостижимо, как можно зимой ходить в колготках.

– Вы из тех мужчин, которые хотят, чтобы женщина всегда выглядела при полном параде? Позволяете супруге встречать вас с работы в халате и бигуди?

– Моя жена как-то ухитряется очень хорошо выглядеть, не делая для этого ничего специально.

– Чем можете рассмешить супругу?

– У нас наоборот: чаще смешит меня она. У нее глаз хороший, память замечательная. Она мне рассказывает и показывает то, что увидела, очень смешно, хотя не актриса. А я хохмлю на работе, дома же существую в пределах нормы. Поэтому мне нравится, когда меня смешат абсолютно бесплатно, искренне, и не потому, что это их профессия.

«Ах, как хочется вернуться...»

– В городки сейчас уже почти не играют, а вот раньше во всех дворах. Вам хочется вернуться в тот городок?

– Ностальгия – штука опасная. Мне хорошо здесь и сейчас, что немодно. Мне хочется «ворваться, вернуться» в каждый день, который я проживаю сегодня, и постараться сделать его не грустным для себя и близких, тех, кто меня любит и ждет.
Юре год
Юре год
Фото
личный архив Юрия Стоянова

– Вы с мамой живете в разных городах. Часто ее навещаете?

– Стараюсь не реже двух-трех раз в год, а созваниваемся каждый день по два раза. Евгения Леонидовна живет в Одессе, в июне ей – 82 года. Слава Богу, у нее нет «проблемы американских стариков», когда общаешься только с людьми своего возраста. К ней все время тянутся люди значительно ее моложе. Она не одна. У меня есть отчим, замечательный человек, и ее навещает огромное количество друзей и учеников – она 60 лет преподавала украинский язык и литературу. Это редкий случай, когда ученики так преданы своему педагогу. Я ей завидую в этом смысле.

– Юрий Николаевич, спасибо, что сыграли с «Антенной». Сами когда в настоящие городки последний раз играли?

– В старших классах баловались. У нас чурки (деревянные цилиндры, из которых составляют фигуры. – Прим. «Антенны») заменяли консервные банки. Мы из них выстраивали фигурки, но по своим, дворовым правилам. Больше никогда в жизни не играл.

Комментарии

0
под именем