«Бритый, ведет себя вызывающе…» Главный писатель России побывал в Магнитогорске

Писатель Захар Прилепин получил главный приз литературной премии «Большая книга». Премия определяет главного писателя будущего года и является второй в мире по размеру призового фонда. Накануне награждения Захар Прилепин побывал в Магнитогорске на премьере спектакля, поставленного по его повести «Лес». После показа писатель рассказал Woman’s Day, в чем секрет семейного счастья, что является источником вдохновения и почему его книги хорошо продаются за границей.

От ОМОНовца до автора бестселлеров

Фото
Архив «Телесемь»

«Такого, чтобы я с детства знал, что стану писателем, не было. Я вырос в рязанской деревне в семье медсестры и учителя. В доме всегда были книги, которые я с удовольствием читал.

В девять лет я взял книгу стихов Есенина и все – я стал другим человеком. Есенин – это мое все, часть моей физиологии. Больше чем печень, хотел сказать, но больше чем печень, наверное, нет. Это взрыв сознания, у меня сменился код, меня перенабрали, я буквально сошел с ума после трех четверостиший. Я до сих пор нахожусь под колоссальным впечатлением от биографии этого человека, хорошо в ней разбираюсь.

С 14 до 16 лет даже думал, что буду поэтом, написал какое-то количество стихов. Но быстро об этом забыл и с 18 до 30 лет работал в ОМОНе. Потом я женился, у меня первый ребенок родился. Тогда я работал в ночных клубах вышибалой.

Потом подумал, надо бы книжку написать, сына же я родил, дерево посадил. Начал роман «Патологии». Сначала это был роман про любовь, но так много мыслей про любовь в голове у меня не было, и я начал про войну. Не зря же говорят, что в России, что ни делай, получается автомат Калашникова. Мою книгу сразу напечатали, перевели на французский, я подумал: какая хорошая работа! И с тех пор стал писать.

Почему как Захар? (настоящее имя писателя – Евгений) Это уже тотемное имя. Моего деда так звали, а потом и отца, хотя на самом деле он Николай. Я не думал, что зайдет дальше первой книги, а когда зашло, менять что-то казалось уже лишним».

«Счастье – это труд»

Фото
Архив «Телесемь»

«У меня большая семья: четверо детей. Так получилось. Быть многодетным родителем – это огромный труд, колоссальные обязательства. Когда подруги жены приходят и говорят: «Ой, как это мило, как вам повезло!» – то только мы с женой понимаем, с чем граничит это «хорошо и мило». Но счастье – это труд. В случае детей он воздается многократно.

Я никогда не спрашиваю у родственников, как им мои книги. Знаю, мама читает, болезненно все переживает, гордится. Старший сын тоже прочитал все, но ни разу я не интересовался, а что понравилось больше. Он, кстати, вообще много читает, знает французский, наверное, уже в совершенстве. Но он не гуманитарий, его больше привлекает химия, в которой сам я не разбирался никогда.

Мы с женой иногда говорим о моих книжках, потому что она единственная на меня может подействовать. Прочитает и скажет, что какое-то слово нужно убрать или над персонажем подумать».

«Бритый, не говорит ни на одном европейском языке, ведет себя вызывающе…»

Фото
Архив «Телесемь»

«Мои книги переведены примерно на двадцать языков. Кажется, там настолько специфические русские персонажи, что они неинтересны, непонятны зарубежному зрителю! Но, как ни странно, были у меня довольно шумные зарубежные премьеры. Например, спектакль по роману «Санькя» ставили в Германии, а по сборнику рассказов «Грех» – в Италии. Я был на первых показах.

Пришел в итальянский театр, смотрю, на сцене кубики стоят и больше ничего. Выбегают десять молодых ребят, голых по пояс. Думаю: «Господи, что ж они с этими кубиками делать-то будут? Будет кошмар». Не разбирая итальянской речи, через пять минут я все-таки был полностью этим зрелищем поглощен. Нет у меня столько слов в книгах, сколько они со сцены с огромной скоростью говорят, бурно жестикулируя, но все равно все было точно по тексту.

Потом поехал к немцам. На сцене – огромная клетка, как в зоопарке, полная людей. При этом они тоже совершают действие, полностью совпадающие с сюжетом моего романа. Такое у них восприятие того, как живет Россия.

На ярмарке во Франкфурте один немецкий литературный агент сказал: «Прилепин хорошо продается, потому что Россия опять всех пугает, она страна страшная, чудовищная, опять со всеми хочет воевать, и европейцы очень напуганы. А Прилепин бритый, не говорит ни на одном европейском языке, ведет себя вызывающе».

«Обитель» больше меня»

Фото
Архив «Телесемь»

«Четыре года назад режиссер Саша Велединский предложил мне съездить на Соловецкие острова. Две недели там пробыли, вернулись, я все думал, о чем бы написать. Да, этот монастырь стоит больше полутора тысяч лет. Там началась колоссальная история русского духовного развития, история раскола, там задушили митрополита Филиппа, Степан Разин туда ходил, даже советские лагеря там были.

Два с половиной года я читал все подряд, пропитался насквозь, у меня все закипело в голове, начало оживать. Я не люблю этот пафос, когда писатель говорит, что он просто чей-то проводник. Как правило, такие писатели пишут дрянь либо у них провод сломался. Но вдруг я на себе ощутил, что что-то такое правда есть.

Я решил писать про 20-е годы, про лагеря. Это было ужасно, но в иной форме, нежели отлаженная машина ГУЛАГа Солженицына, больше похоже на трудовые лагеря и попытку переплавки нового типа человека. Там создавались новые субкультуры, появляться блатная феня, которая дала начало тюремным иерархиям.

В романе «Обитель» примерно 140 персонажей, 50 центральных, и из них большая часть реальные люди, которых я обнаружил в дневниках, переписках, отчетах. Персонажи так ожили, что периодически какой-нибудь даже говорил: «Захар, я же был, я же был ведь! Давай я еще вот в этой главе появлюсь».

Есть там герой Федор Эйхманс, удивительная фигура, прошел путь от крестьянина до начальника ГУЛАГа, один из начальников Штирлица, злой гений контрразведки. Его расстреляли. Я им занимался, занимался, и мне захотелось, чтобы в конце была встреча с его дочерью Эльвирой. Я знал, что она есть, но найти не смог. И я придумал себе эту встречу, написал, как осматриваюсь в комнате, какая у нее библиотека, как она заваривает чай, как разговаривает. После выхода романа, через полгода, мне приходит неожиданное письмо из США – от Эльвиры Федоровны. Она пишет: «Захар, мы с вами никогда не встречались, откуда вы знаете все про мою библиотеку, как я завариваю чай, что говорю про отца?» Просила выдать общих знакомых, которые мне все рассказали. А их нет, я ведь это придумал. Сам не понимаю, как «Обитель» написалась, эта вещь больше меня».

Комментарии

2
под именем
  • Все комментарии
  • Писательский труд - это полёт фантазии и воображения! Уважаю творческое начало в людях, опыт - хорошая база на которой строятся все сюжеты в книгах. "Обитель" - еще одно подтверждение этого принципа.
  • Всегда приятно услышать мнение человека, который чего-то в своей жизни добился