Фото №1 - Деми Мур стала лицом косметического брэнда Helena Rubinstein

Лос-Анджелес. Солнце. Пальмы. Благодать. Погода в Городе Ангелов, как всегда, райская: 22 градуса тепла. Зато в коридорах отеля Four Seasons, что в Беверли-Хиллз, воздух от кондиционеров по-зимнему морозный. Но только не в номере, где нас принимает Деми Мур. «Я специально попросила включить отопление, — между делом признается дива. — Холод не для меня». Вопреки ожиданиям, хрупкая Деми вызывает ассоциации не с накачанным «солдатом Джейн», а с фарфо- ровой куколкой. Гипермодное платье Biba, туфли на умопомрачительных шпильках, длинные каштановые волосы, изумительно красивые глаза — новая муза Helena Rubinstein роскошна.

«Просто чтобы вы имели представление», — деловито уточняет Мур, демонстрируя фото грядущей рекламной кампании. Кто угодно подтвердит: актриса — настоящая профессионалка. И в ней нет ничего от хрестоматийной «дивы». Она пунктуально является на интервью, ходит повсюду без армии телохранителей и ассистентов. Рядом с ней только пресс-атташе. Да и та держится незаметно. Богемная суета явно не для Деми. В свои сорок четыре года актриса, подчинившая большой экран игрой в «Призраке», «Непристойном предложении» и «Стриптизе», наконец-то обрела покой. А главное, любовь. Жена красавца Эштона Катчера и мать троих детей, Деми Мур согласилась поведать историю возвращения в Голливуд. И правду обо всем.

ELLE: Вы новое лицо косметической марки Helena Rubinstein. А есть ли у Вас свой, именной секрет красоты?

ДЕМИ МУР: Моя мать не обращала внимания на многие вещи. Но в уходе за кожей придерживалась железной дисциплины. К чему приучила и меня. Помню, что даже после закончившейся за полночь вечеринки мама ложилась спать, только сняв макияж и нанеся увлажняющий крем. Своим примером она навсегда привила мне эту привычку.

ELLE: Девиз рекламной кампании Helena Rubinstein: «Блестящая: быть прекрасной дано лишь вам». От чего, по-Вашему, зависит красота?

Д.М.: Главное — не жалеть денег на качественные средства макияжа и ухода за собой. Для меня это так же естественно, как правильно питаться, чтобы поддерживать себя в форме. Однако важнее всего то, как ты живешь и представляешь себе жизнь. Когда человек не в ладах с собой, он неизбежно выглядит и чувствует себя старее.

ELLE: Недавно Вы заявили: «Мне уже не 20. И даже не 30. Но я, несомненно, отличаюсь от традиционного представления о сорокалетней женщине». Что же имелось в виду?

«Я ИСКРЕННЕ ВЕРЮ, ЧТО НАСТОЯЩАЯ ЖЕНЩИНА СПОСОБНА ОСТАВАТЬСЯ КРАСИВОЙ И ЖЕЛАННОЙ В ЛЮБОМ ВОЗРАСТЕ».

Д.М.: (смеется). Для сравнения: моя же собственная бабушка в 40 лет выглядела откровенно старой. Трудно было угадать, сколько ей лет. Одевалась и держалась она как старушка. Правда, в обществе того времени доминировало мнение, что после сорока женщина уже не является желанной. С тех пор многое изменилось. Но отголоски предрассудков о старении еще слышны. Я глубоко уверена, что настоящая женщина способна оставаться красивой в любом возрасте.

ELLE: Прежде Вы часто сетовали на нехватку уверенности в себе. Вы также признавались, что не любите свое тело. Изменилось ли отношение к внешности теперь?

Д.М.: Долгое время я пребывала в состоянии войны со своим телом. Мне казалось, что лишние килограммы атакуют меня со всех сторон. Пришлось буквально поселиться в тренажерном зале! И соблюдать при этом самые суровые диеты. Однако перед каждой съемкой продюсеры по-прежнему требовали, чтобы я худела. Вы даже не представляете, какое это было унижение... Сегодня в прессе очень модно писать об анорексии среди молодых актрис, но правда в том, что в Голливуде эта проблема существовала всегда! Мне удалось прекратить безумную гонку за идеальными параметрами. И знаете что? Вес сразу же стабилизировался! С тех пор чувствую себя по-настоящему хорошо.

ELLE: По-прежнему так же много занимаетесь спортом?

Д.М.: Нет. Я открыла для себя радости умеренности. (Смеется.) Обожаю пилатес и йогу. Но многочасовому пребыванию в тренажерном зале скорее предпочту долгие прогулки со своими собаками.

ELLE: Для легендарных фильмов «Стриптиз» и «Солдат Джейн» Вы буквально перекраивали свое тело. Сегодня смогли бы повторить такие подвиги, если бы того потребовала роль?

Д.М.: Если сценарий меня захватит — почему бы и нет? Однако не хотелось бы стать заложницей нового образа. Ведь простой переделкой тела подобные метаморфозы не ограничиваются. Нужно, помимо суровых тренировок, сесть на жесточайшую диету. Что идет вразрез с моими нынешними предпочтениями в питании.

Фото №2 - Деми Мур стала лицом косметического брэнда Helena Rubinstein

ELLE: Что Вы имеете в виду?

Д.М.: Суть в том, что ем я только тогда, когда действительно голодна. Вполне могу что-нибудь себе приготовить часа в три утра, если мне вдруг захочется. А могу и не завтракать вовсе, если нет аппетита. Вопреки слухам о моем безумно ограниченном рационе, питаюсь я всем, что захочу. Никаких запретов! Просто, вместо того чтобы дважды в день устраивать обильные застолья, постоянно перекусываю.

ELLE: В 90-е годы Вы дважды появлялись на обложке журнала Vanity Fair, чем наделали много шума. На первой обложке Вы позировали обнаженной на большом сроке беременности. А на второй — в костюме, нарисованном на голом теле. Согласились бы снова сняться «ню»?

Д.М.: Забавно, но недавно Vanity Fair опять предложили мне такую авантюру. И опять для обложки! Я отказалась. В основном, конечно же, из-за Эштона. С тех пор как мы вместе, стараюсь оберегать свою частную жизнь. И потом, как ни странно, сейчас я гораздо более стеснительна, чем раньше.

ELLE: Самая большая перемена, произошедшая в Вашей жизни после знакомства с Эштоном Катчером?

Д.М.: Изменилось все... (После достаточно долгой паузы.) Не могу подобрать слов, чтобы объяснить. Благодаря ему я стала другим человеком. Эштон вдохновляет меня постоянно изменяться к лучшему, развиваться дальше, узнавать новое в себе и людях. Несмотря на то что мне по-прежнему не хватает уверенности в себе, муж дает мне силы. Мы всегда поддерживаем друг друга, отдаем себя друг другу без остатка. Простите, но я действительно не знаю, что сказать... Жизнь с Эштоном — это все, о чем я мечтала. Все, что только могла себе вообразить. Но во много раз лучше! Я обрела родственную душу.

ELLE: Вам 44 года, Эштону 29. В прошлом году вы вместе изобразили скетч для шоу Saturday Night Live, где посмеялись над своей разницей в возрасте. Зачем?

Д.М.: (смеется). Все кругом злословят по поводу нашего союза. Особенно масс-медиа. Я решила, что лучший способ хоть как-то изменить ситуацию — самим над собой поиронизировать. Нам это удалось!

ELLE: Как Вы думаете, почему ваша разница в возрасте не дает покоя людям?

Д.М.: Самой интересно! Между прочим, я далеко не первая женщина, живущая с мужчиной младше себя. Многие видят причину в том, что Эштон необычайно красив. Я же подозреваю, что мне не простили столь удачного возвращения в Голливуд. После нескольких лет затворничества все ожидали, что здесь я появлюсь изрядно потрепанной и постаревшей. А вышло все иначе!

«Я НЕ ПРОТИВ ПЛАСТИЧЕСКОЙ ХИРУРГИИ, НО В УМЕРЕННЫХ ДОЗАХ. ИНАЧЕ ЖЕНЩИНЫ СТАНОВЯТСЯ ПОХОЖИМИ ДРУГ НА ДРУГА».

ELLE: Ваше имя регулярно появляется на первых полосах светских изданий, но Вы почти десять лет не даете интервью европейской прессе. Почему? Из-за того, что статьи о Вас часто были негативными?

Д.М.: Это не совсем так. Но, признаюсь, мне пришлось поломать голову, чтобы понять, что же так раздражало журналистов в моих заявлениях. Меня постоянно изображали жуткой эгоисткой, зацикленной на себе. Я же таковой себя никогда не ощущала. Безусловно, нет дыма без огня. Что-то со мной, наверное, было не так... Только вот что? Если найдете ответ, сообщите мне, пожалуйста! (Смеется.)

ELLE: В 1998 г. Вы переехали из Голливуда в Хэйли, небольшой городок в штате Айдахо. Чем был вызван столь неожиданный поступок?

Д.М.: Мы с Брюсом (Уиллисом) и так жили там почти постоянно. А поскольку в тот момент мы окончательно расходились, я пыталась сохранить хотя бы островок стабильности для наших дочерей. Просто у меня до сих пор живы воспоминания о разводе моих родителей. Преследуя личные цели, они использовали нас с братом как пешек в своей игре. Хотелось любой ценой избежать такой участи для моих девчонок. Я свято верила, что если не пожертвую Голливудом ради материнских обязанностей, то у детей впоследствии возникнет масса проблем. В итоге жизнь в Хэйли, вдали от Голливуда, всем нам пошла на пользу.

Фото №3 - Деми Мур стала лицом косметического брэнда Helena Rubinstein

ELLE: Свое возвращение в Голливуд в 2002 году Вы отметили фильмом «Ангелы Чарли 2». Здорово было вновь занять свое законное место в киноиерархии?

Д.М.: Честно говоря, снова занять свое место — да и вообще какое-то место — в этой среде труднее, чем кажется. Мне пришлось буквально заново «пробиваться на рынок». Было нелегко.

ELLE: Но все же имя Деми Мур красуется сейчас на афишах «Бобби», всеми ожидаемого фильма Эмилио Эстевеса. А скоро Вас можно будет увидеть еще в трех картинах...

Д.М.: Да, и меня это так воодушевляет! Скажу откровенно: если хотела сниматься, мелькала бы на экране гораздо чаще. Но мне в первую очередь нужны интересные роли, а их поиск требует терпения и упорства. Нужно обладать определенным мужеством, чтобы смело отказываться от неинтересных сценариев и не корить себя потом: «Черт, что я наделала! Мне же больше никто никогда ничего не предложит!»

ELLE: Десять лет назад Вы первой добились гонорара более 12 миллионов долларов за главную роль в «Солдате Джейн». Сегодня актрисы зарабатывают лучше благодаря Вам?

Д.М.: Как бы то ни было, знаю, что открыла двери для других. Женщина заслуживает, чтобы ей платили по заслугам в той же мере, что и мужчина. Сейчас это очевидно, но десять лет назад не все меня понимали и одобряли.

ELLE: Некоторые издания утверждают, что Вы якобы истратили целое состояние на омолаживающие пластические операции. Как Вы относитесь к подобным слухам?

Д.М.: Сплетни выбивают меня из колеи. Чувствую себя бессильной против лжи. Но если бы стала защищаться, выглядела бы жалко. В ответ на всю эту клевету могу лишь предложить хорошенько взглянуть на меня. Смотрите: мне все еще удается двигать лицом! (Деми забавно гримасничает, заливаясь смехом.)

ELLE: Да уж!

Д.М.: Кстати, перед фотосессией для нынешней кампании Helena Rubinstein дама-визажист взглянула на меня и удивленно прошептала: «Деми, но Вы же не делали с собой ни-че-го!» Можете представить, каких чудовищных масштабов достигли слухи о моих подтяжках?! Ах да, совсем забыла, что есть и еще одина забавная сплетня. Якобы мне пришлось исправлять... колени! Интересно, а такие операции действительно делают? (Смеется. )Впрочем, если все об этом столько говорят, значит, в моих ногах действительно есть что-то ненормальное. (Демонстрирует колени – они безупречны.)

ELLE: Что помогает не впасть в паранойю?

Д.М.: Чувство юмора. И потом, я ведь не против пластической хирургии. Но в умеренных дозах. Меня восхищают европейские женщины, корректирующие внешность практически незаметно. Вид у них гораздо более естественный, чем у американок. Вы не об- ращали внимания? В США с каждым днем все становятся похожими друг на друга. И это ненормально.

ELLE: Откровенность высказываний роднит Вас с Шэрон Стоун — Вашей партнершей по фильму «Бобби». У Вас много общего?

Д.М.: До съемок в «Бобби» мы почти не общались. Конечно, принадлежа одному кругу, мы периодически сталкивались на голливудских вечеринках и приемах. Но на съемочной площадке моментально почувствовали обоюдную симпатию. Вы правы, мы действительно шли по жизни одним и тем же путем: обе знали и подъемы, и спады. Логично, что после завершения работы над фильмом Шэрон и я стали очень близки.

ELLE: Стоун усыновила троих детей. У Вас уже есть три дочери от Брюса Уиллиса. Не думали усыновить ребенка вместе с Эштоном?

Д.М.: Все возможно. Однако по природе своей я обожаю быть беременной! Одна лишь мысль о том, чтобы пережить это состояние снова, вызывает у меня восторг. Разделить радость материнства с Эштоном — моя сокровенная мечта. Посмотрим, что из этого получится.