Гару
Гару записал песню с Диной Гариповой
Фото
Getty

Антенна: Гару, внешне вы производите человека веселого, праздного, у вас репутация ловеласа и соблазнителя…

Гару: Больше праздного. Кстати, я несчастлив и совсем не люблю людей, особенно женщин… Конечно же это шутка! (Смеется.)

Антенна: Кто вас еще называет вашим именем Пьер Гаран?

Гару: Вы меня только что назвали Пьером. А еще мои близкие – мама, сестра.

Антенна: Откуда этот странный псевдоним Гару?

Гару: Этот псевдоним – дружеская кличка школьных товарищей. В 13 лет мы называли друг друга по фамилиям. Моя фамилия Гаран. И вот мой друг по ошибке сказал Гару, все посмеялись, и как-то это прижилось.

Антенна: Вам за 40 – это много или еще мало? Как вы себя ощущаете?

Гару: Вы знаете, это замечательная пора, так как у меня много друзей, которые старше меня. Я очень часто «прожигаю жизнь», иногда мое сердце чувствует себя на 65, хотя в душе я себя ощущаю на 15–16 лет. Лично для себя я всегда выбираю золотую середину во всем, поэтому, когда тебе уже есть 40 и даже немного больше – это здорово! Я все равно ощущаю себя большим ребенком, чем моя дочь. Продолжаю веселиться и кутить, как раньше, совершаю безумства, но делаю теперь это более профессионально.

Гару
Гару исполнил партию Квазимодо в знаменитом мюзикле Notre Dame De Paris
Фото
Getty

Антенна: А каким вы были ребенком?

Гару: С детства у меня остались только позитивные эмоции, именно тогда заложились мои основные жизненные ценности – семья, музыка, природа. Мой папа работал механиком, а мама всегда оставалась домохозяйкой – на первом месте у нее была семья. Я же мечтал стать археологом, открывать другие цивилизации, поехать в Египет. Но все это было настолько недостижимо, я даже боялся думать, что когда-то пересеку океан! И это продолжалось практически до 25 лет, пока мне не предложили роль в «Нотр-Дам».

Антенна: Ваше воспитание было авторитарным или, наоборот, вам разрешали все?

Гару: Что-то среднее между двумя этими понятиями. У меня был период, когда я воспринимал все родительские советы в штыки, никого не хотел слушать. Я бросил школу, родители очень рассердились и отправили меня в армию, надеялись, что я одумаюсь. Я же пытался доказать им, что в состоянии вести самостоятельную жизнь и перепробовал много профессий прежде чем занялся музыкой – пел в метро, подрабатывал грузчиком, был консультантом в магазине и даже мусорщиком. Я никогда не стремился к большим деньгам, мне важно доказать, что я могу выполнить мою работу хорошо, чем получить за нее гонорар.

Антенна: А что важнее для вас, любовь или работа?

Гару: Любовь имеет обыкновение проходить, по крайней мере, в отношении девушек.

Антенна: Должен ли мужчина быть полигамным?

Гару: Если помечтать и смотреть вглубь, то это здорово – проживать такие моменты в жизни, всегда быть как бы на «охоте» и двигаться вперед. Быть в этой полигамии и снова открывать и переживать интимные моменты с кем-то. Но в целом в жизни есть результат, который очень важен. И он заключается в том, чтобы прожить с одним человеком много лет и в конце сказать: «Круто! Мы это сделали!» В полигамных союзах это невозможно.

Антенна: Какой вы видите идеальную женщину?

Гару: Моя идеальная женщина – та, с которой я смогу жить, несмотря на недостатки, и я буду считать их милыми, и чтобы она была честна.

Антенна: С девушками вы всегда были достаточно бойкий, смелый или нет?

Гару: Совсем нет. Я очень застенчивый и стеснительный. В школе был довольно неуклюж, полноват, стеснялся первым заговорить с девочками. У меня было несколько подруг, с которыми я был очень скромный. У нас есть поэт Жан-Пьер Ферлан, который стал любимцем девушек благодаря игре на гитаре. Видимо, интуитивно я брал с него пример… (Смеется.) Мне также помогла гитара, этот трюк всегда срабатывает в общении с девушками.

Гару
Французский певец Гару
Фото
Getty

Антенна: Ваша 12-летняя дочь Эмили как-то влияет на ваше творчество?

Гару: Прошлым летом, когда я работал над новым альбомом, она мне сказала: «Я не люблю, когда ты поешь грустные песни, ты кажешься мне несчастным. А ведь ты совсем не такой в жизни». Я ей ответил: «Любовь моя, папа иногда должен петь и грустные, и несчастные песни, потому что эти чувства обязательно переживает в данный момент кто-то из моих слушателей, людей, которые любят меня. Я делю с ними похожую боль и печаль, но эти переживания возвращаются ко мне добром». На что дочка ответила: «Окей, отличный повод для грустных песен!» Она поняла меня, но в глазах было столько удивления!

Антенна: У вас есть песни, которые не хочется исполнять на сцене?

Гару: Замечательный вопрос! Скорее да, чем нет… Но когда песни нравятся моей публике, я должен их петь. Для меня петь – это значит общаться. И если я пою то, что мне не очень нравится, я пою в любом случае, потому что знаю, что люди хотят слышать эту песню, а для меня это важно, я в любом случае буду любить ее и наслаждаться пением, потому что этого хочет моя публика. Каждый раз, когда я пою «Belle», я хочу плакать, я вновь и вновь переживаю чувства Квазимодо.

Антенна: В вашей душе по-прежнему живет цыган-кочевник или что-то изменилось со временем?

Гару: А как же! Чтобы мужчина из Квебека доехал до России, а еще и до Сибири, надо обязательно иметь душу и страсть цыгана – огромное желание путешествовать и открывать свое сердце в музыке. Я всегда встречаю мою публику в других странах с трепетом и огромным уважением. Для меня очень важно петь здесь для вас, моей публике, которая не знает язык, но чувствует меня и понимает на энергетическом уровне. Я сразу вспоминаю себя в детстве, когда слушал песни на английском, еще не зная язык, я слушал «Битлз», не зная слов, но для меня была важна музыка. Здесь, в России, я переживаю похожие эмоции – я пою в основном на французском, 90% людей в России не знают этого языка, не понимают слов моих песен, но они здесь и слушают меня. Это невероятно!

Антенна: Чем бы вы хотели заняться, что бы хотелось делать еще?

Гару: Мне бы хотелось научиться управлять временем, контролировать его. Для меня время – это просто наваждение. Я хотел бы остановить этот бег, есть моменты, которые пролетают, а другие длятся и длятся… Но все хорошо! У меня есть мечта – лет в 65 петь джаз в моем ресторане в Монреале или в маленьком музыкальном баре где-нибудь в Шанхае, один за роялем в маленьком ресторанчике – это прекрасно!