Литература и Интернет: ближе к читателю

Интерактивность — слово не менее модное, чем «постмодернизм», поэтому кажется, что и придумано оно совсем недавно, с постмодернизмом заодно. Однако в случае с интерактивной литературой все, как водится, придумали еще до нас, считает Ани Лахвари.

Нельзя сказать, чтобы раньше авторы читателя и вовсе в грош не ставили. Но отношения между ними были, мягко говоря, сложноподчиненными. Если вспомнить школьную программу, а еще точнее – Пушкина, то на ум cразу приходит «Поэт и толпа» и что-то не очень приятное про тупую чернь.

Впрочем, во времена Пушкина самого Пушкина мало кто читал. Подавляющее большинство населения, того самого народа, было не сильно грамотным, а те, кто и могли сложить вместе аз и буки, читали какого-нибудь Димитрия Ростовского или другого какого вдохновенного старца, от которого и не надеялись получить что-то большее, чем наставление на путь истинный. Покупать книги, а не лубки могли позволить себе люди обеспеченные, а, значит, более-менее образованные. Количество их было, конечно же, не так велико, вот и работали писатели на примерно однородную целевую аудиторию, наполовину состоявшую к тому же из литературных критиков, и в особом интерактиве, то есть прямом и непосредственном общении с читателем, большой потребности не возникало.

Средний – значит лучший

Все изменилось, конечно же, с развитием книжного рынка и читательского самосознания. Например, в 1855 году в Англии отменили «печатный налог», До того с каждого листка, на котором было что-либо напечатано, будь то хоть книга, хоть рекламное объявление, взималась плата, хоть и небольшая, но существенная, если печатник желал напечатать, скажем, толстый роман. Книги и журналы хлынули потоком — в руки читателей среднего класса, на которых и делали ставку книгопечатники. В России, правда, приманивание читателя заключалось пока только в том, что книжные лавки старались располагать там, где, собственно и водился этот средний класс – рядом с рынками и недорогими, но приличными питейными заведениями, а вот в Британии читатели вовсю освоили такой способ интерактива как «письма в редакцию» и умело этим пользовались.

Дорогая редакция

Все самые толстые и известные английские романы того времени не сразу были такими толстыми, а выпускались по частям — в журналах и газетах. Такая сериальность подогревала интерес читателя и заставляла его с нетерпением ждать следующего выпуска, а в промежутках между — писать письма и высказываться по поводу прочитанного, особенно если прочитанное зацепило. Так, Чарлзу Диккенсу пришлось уступить настойчивым просьбам читателей и тоннам почтовой бумаги, оккупировавшей его почтовый ящик, и изменить финал романа «Большие надежды», добавив туда встречу двух главных героев, Пипа и Эстеллы, которым изначально не суждено было встретиться. Таким же образом стараниями многочисленных читателей воскрес и знаменитый сыщик Шерлок Холмс, которого Конан Дойл «убил», решив наконец заняться серьезной, по его мнению, литературой.

Унибук — это по-русски

От написания детективов легко перейти к придумыванию компьютерных игр, что и доказал Борис Акунин, выпустив в свет своеобразный продукт под названием «Квест», сочетающий в себе элементы традиционного романа и компьютерной игры — так называемый «унибук». В эту книгу действительно можно играть, можно ее читать, а можно и рыбу заворачивать. По замыслу писателя сначала читатель мог ознакомиться с началом романа, которое было выложено в свободный доступ в Интернете и снабжено гиперссылками, картинками и прочей атрибутикой электронного текста. Этот текст считается нулевым уровнем квеста, в конце которого читатель должен сам подобрать себе команду героев, вместе с которой он будет продолжать чтение-игру, и при правильном ответе перейти на следующий уровень. Впрочем, перейти на следующий уровень можно и купив квест на бумажных носителях, однако в книге нет «особого уровня доступа», который есть в электронной версии романа, а в Интернете, соответственно, не выложен «роман в романе», который можно прочесть, только купив книгу.

Вдобавок ко всему этому планируется выпуск и полноценной компьютерной игры, чтобы потенциальный читатель мог действительно сам творить себе литературу.

Игра начинается

Кстати, именно авторы детективных романов стали первыми видеть в читателе не только потенциального потребителя разумного, доброго, вечного, но и человека, с которым можно поиграть. Жанр детектива, с его квестообразным сюжетом (напоминающим современные компьютерные игры-приключения): пойди туда, поговори с подозреваемым и собери все улики — как нельзя лучше этому способствовал. В 1928 году популярный в то время автор детективов американец Ван Дайн даже сформулировал 20 правил настоящего детективного романа. Правило номер 15 касалось как раз участия читателя в разгадке детективной истории. Детективщик ни в коем случае не должен был водить читателя за нос, вытаскивая убийцу, как кролика из шляпы. Более того, читателю и сыщику в романе должен был быть предоставлен одинаковый набор подсказок, улик и ключей. Никаких недомолвок, только честная игра.

Собственно постмодернизм

К 60-м годам XX века в литературе созрело что-то вроде кризиса личности. Нет, писатели не стали меньше писать, не измельчали и не повывелись. Встал вопрос о том, а кто, в общем-то, создает литературу — те, кто ее пишет, или те, кто ее читает. Американский поэт Т.С. Элиот (по его стихам поставлен мюзикл The Cats) придумал термин «цитации» и объявил любое литературное произведение во многом набором уже пройденного — огромным, хаотично собранным полотном из культурных кодов прошлого, заложенных в сознании как автора, так и читателя. Следовательно, каждый человек может прочитать книгу вовсе не так, как того хотелось бы автору, а совсем по-своему, используя личный багаж знаний. Добил писателя-Творца всем известный литературовед Ролан Барт, объявив о смерти автора. Никто не умер, конечно, просто читатель с тех пор встал на одну доску с писателем, получив право творить свой собственный текст на основе прочитанного, вкладывая туда то значение, смысл и наполнение, которое ему хотелось.

И вот вам результат

А вылилось это все, конечно, в Интернет и блог-культуру. Впервые Автор мог, выложив свое произведение в Сеть, практически сразу получить на него живой отклик Читателя — в виде комментария или письма. И не только получить отклик, но и совет по поводу того, как ему быть дальше со своими текстами, героями и творчеством в целом.

Не то чтобы все авторы этим пользовались, и не всем это нравилось, однако:

  • Сергей Лукьяненко таким образом написал роман «Чистовик», выкладывая в своем ЖЖ по главе и собирая мнения потенциальных читателей еще на стадии создания романа.
  • Стивен Кинг публиковал на своем персональном сайте главы из новых книг — что-то читатель мог получить бесплатно, а чаще всего, чтобы узнать продолжение, ему приходилось платить.
  • Джоанн Ролинг умело использовала СМИ, распространяя противоречивые данные о судьбе Гарри Поттера, да так, что, когда она пригрозила убить своего героя, читатели, как в старые добрые времена, принялись строчить петиции и умолять Ролинг не убивать Гарри. Неизвестно, суждено ли было мальчику со шрамом умереть, но читатели во многом повлияли на его судьбу — это точно.
  • Евгений Гришковец готовит к изданию свой собственный ЖЖ. Книга будет называться «Год ЖЖизни», и сам писатель признал, что читатели и комментаторы во многом повлияли на него и его творчество. «У меня было большое желание включить в книгу ряд комментариев, потому что на многие из них я реагировал и именно они определили содержание многих высказываний», — написал Гришковец у себя в журнале.

Забавы классиков

  • Джон Фаулз создал первый в мире роман с тремя концовками на выбор.
  • Милорад Павич сделал читателя «Хазарского словаря» его же героем и участником. Мало того, что книгу можно читать с любого места, к середине повествования читатель обнаруживает, что речь в романе идет, собственно, о нем.
  • Хулио Кортасар в «Игре в классики» предложил два способа прочтения романа: от начала к концу и прыжками по главам, в порядке, указанном автором.
  • В «Записках на полях «Имени розы» маститый литературовед Умберто Эко подытожил и озвучил новое отношение Автора к Читателю, предложив, наконец, не только поучать, но и развлекать читателя — как равного собеседника. Именно поэтому его роман, с одной стороны, детектив для развлечения, а с другой — серьезное философское произведение о природе смеха.

Очень любовный роман с читателем

Писать книгу-пародию, основанную на всех штампах жанра, Элла Дерзай сама не собиралась

Элла Дерзай, человек и солипсистка (именно под таким ником писательница известна в ЖЖ), создала нашумевший роман «Диана, дьявол и судьба», состоящий из одних любовных штампов, вместе с читателями своего ЖЖ.

«Книгу «Диана, дьявол и судьба» (она же «Очень любовный роман») мне заказало издательство LIVEBOOK. Сама я писать такую книгу-пародию, основанную на всех известных штампах жанра, не собиралась! Сразу же возник вопрос: а смогу ли я вообще? Ведь это сложно, и не факт, что у меня — известной зануды — все получится задорно и весело. Потому я с разрешения издательства стала выкладывать первые главы своего шедевра в Живом Журнале, чтобы по реакции публики понять, стоит ли писать дальше.

Оказалось, что стоит. Читатели были в восторге уже от самой первой главы, активно комментировали, оставляли в своих блогах ссылки на текст. По мере появления новых глав стали давать советы, присылать курьезные выдержки из других любовных романов, придумывать новые подробности и сюжетные линии. А иной раз я сама обращалась к кому-нибудь из друзей за технической консультацией, и они меня просвещали в прямом эфире. Один из приятелей рассказал, каким должен быть автопарк главного героя. Так в гараже Джейка оказались пять разноцветных «Кашкаев» для будних дней, «БМВ» для субботы и воскресный «Майбах».

Очень порадовала меня история с выбором имени ребенка Дианы. Его изначально планировалось назвать Джошуа (это очень популярное имя для младенца в любовных романах), и вдруг одна девушка мне написала: «А появится ли ближе к финалу маленький Джошуа?» После этой ремарки малыш Джошуа обрел крестную мать из числа моих френдов. Многих из тех, кто как-то участвовал в создании романа, я поблагодарила на последних его страницах. Ведь все они если не соавторы, то по крайней мере музы!»

«Я стала выкладывать первые главы в ЖЖ, чтобы по реакции публики понять, стоит ли писать дальше»

Всем выйти из метро!

Роман Дмитрия Глуховского «Метро 2033» правили военные и метростроевцы

Фантастический роман Дмитрия Глуховского «Метро 2033» о сложном выживании людей после ядерного взрыва в уцелевшем метрополитене сначала появился в свободном доступе в Интернете. Однако это не помешало роману позже разойтись огромным тиражом уже в книжном виде. Недавно Глуховский запустил новый проект «Метро 2034» — на сайте www.m2034.ru.

«В моих романах читатели добровольно берут на себя роль редакторов. Я описываю вещи, в которых мало кто разбирается на сто процентов: последствия ядерного удара и планировка секретных веток московского метро, например. Но среди читателей есть и профессиональные военные, и метростроевцы. Они могут заметить ошибки, поправить неточности и т. д. Все мои книги выкладываются в Живом Журнале (dglu.livejournal.com). Это оптимальная для меня возможность взаимодействия с читателями. На каждую новую главу книги я получаю несколько сотен комментариев. Могу проводить опросы, пытаться понять, чего именно от меня ждут читатели. На крайний случай — заимствовать одно из читательских предположений в качестве сюжетного хода. Но такое бывало только раз или два. «Метро 2033» в Сети прочли более полумиллиона человек, а сайт www.m2034.ru только за первую неделю собрал 50 000 посетителей. И у каждого свой взгляд на то, как будет развиваться сюжет. В определенный момент понимаешь, что всем не угодить, и перестаешь пытаться понравиться. Но главное, что дает мне как автору интерактивность книги — возможность подзарядки энергией читателей. Творчеством любой человек занимается ради обратной реакции. Никто не согласится всю жизнь писать в стол. Публикация в Интернете в режиме реального времени не дает расслабиться, держит в нужном настроении. У тебя появляется ответственность перед тысячами людей, которых ты уже втянул в эту авантюру и боишься разочаровать».

«Всем не угодишь, но главное, что дает интерактивность книги — возможность подзарядиться энергией читателя»

В одном «Большом городе»…

Интерактивная колонка Таты Олейник измеряла этическую температуру общества

Заместителю главного редактора мужского журнала MAXIM Тате Олейник по должности положено знать, чего хочет читатель, даже если сам он об этом еще не догадывается. В свободное от основной работы время Тата получила возможность напрямую убедиться, за что голосует народ.

«Я какое-то время вела в журнале «Большой город» колонку с «интерактивной начинкой». Рассказывала читателям некую ситуацию и просила их решить, как поступить герою: идти налево, направо, жену терять, коня купать. Читатели голосовали. Колонка утомляла меня чрезвычайно, казалась слишком формальной — хотя определенное зерно смысла в ней, конечно, присутствовало. Это был такой маленький термометр, который измерял этическую температуру общества: чувствует ли оно еще разницу между «хорошо» и «плохо» или волшебный друг телевизор уже размыл все устои до основания. (Надо сказать, что практически ни разу читатели не проявили себя ни людоедами, ни стяжателями, ни мерзавцами — наоборот, всегда голосовали за самый высокоморальный из вариантов, даже если он был совершенно утопический.) Для газеты или журнала интерактивные рубрики — стандартный метод. Но писание книг в таком формате кажется мне затеей натянутой. Литература, передача информации графическим методом — это и так самый интерактивный из видов творчества. Я как автор могу написать: «Он пил чай из большой синей кружки», а все остальное вы делаете сами. ОК, я могу не поверить в вас и расставить еще больше маршрутных колышков, написав: «Он печально пил янтарно-желтый, пахнущий сеном и яблоками чай из большой фаянсовой синей кружки с выщербленной ручкой», — но все равно представлять себе вкус чая, процесс питья и эту чертову чашку вам придется самостоятельно. Текст — это ведь даже не рельсы, по которым авторский паровоз, пыхтя, тащит вагончик читателя. Это — поле, по которому каждый волен бежать, куда хочет. В лучшем случае писателю удается лишь намекнуть о своих идеях и принципах да рассказать пару анекдотов. Интерактивность в римском цирке была значимой — палец вверх или вниз менял всю драматургию. А в литературном произведении это просто никчемная финтифлюшка, нужная ему как рыбке — подгузник».

«Я как автор могу написать: «Он пил чай из большой синей кружки», а все остальное вы делаете сами»

Комментарии

0
под именем