Михаил Боярский: «Рваные джинсы не для меня»

Артист побывал в Перми на открытии набережной. И рассказал, почему женат всего один раз, за что любит осень и из-за чего не наденет ботинки на голую ногу. Ни за что!

«Пермяки, от всей души поздравляю!»
Фото
Ирина Молокотина

Свидания без набережной – ненастоящие!

Как отнеслись к приглашению приехать в Пермь и открыть набережную?

С удовольствием. Это не так часто бывает. А я вас приглашаю на открытие нашего стадиона – «Зенит-Арены» в Питер. Это будет событие не меньшей важности. Любая набережная, которая открывается, это огромный подарок городу. Сюда потянутся и дети с родителями, и туристы, и горожане, и влюбленные. Свидания без набережной совсем не настоящие.

А у вас было свидание на набережной?

Нет. Я сразу к делу переходил (смеется).

Вы сами любите гулять у воды? Может быть, есть любимая набережная?

По набережной любят гулять все. Если в городе есть красивая набережная, это самое красивое украшение. Потому что вода в городе манит всех: и горожан, и туристов. Я живу на одной из самых красивых набережных мира, на Неве. Там потрясающе красивая набережная, по которой ходили все – от Александра Сергеевича Пушкина до всех, кто приезжает в Санкт-Петербург, от «Зенита» до президента. Там очень красиво. Это же на века, это же останется после нас. Чем добротнее будет сделано, со вкусом, на это все будет обращать внимание поколение. Когда я был крохой и еще не доставал до перил, меня водили через Фонтанку, через Мойку, там были чугунные изображения русалок, и это подарило мне огромные впечатления. Самые серьезные впечатления в детстве – когда не достаешь до ручки перил, а вот рассматриваешь всякие мелкие детали. Это навсегда. То же самое будет с вашими детьми, внуками, которых вы будете водить на набережную. Вы будете подходить к перилам, смотреть на реку через них. Это останется навсегда. Потом они своих будут так водить. Нет, это очень существенно и важно. Набережная будет красива под дождем, она будет освежать в жару, там будут хорошие ларьки, в которых будут продавать всякие симпатичные вещи. Это будет центральный проспект. Это будет очень красиво. Рядом с водой все кажется по-другому.

В феврале мы с удовольствием смотрели фильм «Контрибуция», где ваша дочь Лиза сыграла видную пермскую даму. А вы как-то связаны с Пермью?

Я тут неоднократно был на гастролях, с концертами. Каких-то родственных связей нет. Здесь есть, прежде всего, команда «Амкар», за которой следит вся страна, который достоин всяческого внимания и призовых мест. Конечно, это еще одна очень хорошая площадка театральная, очень хороший театральный зритель. Сюда с удовольствием приезжают все театры, играют спектакли для вашего просвещенного зрителя.

Кроме «Амкара» и театров, что еще ассоциируется у вас со словом «Пермь»?

Стихи, которые я читал в институте: «Иль от Перми до Тавриды, от финских хладных скал…» (стихотворение Александра Пушкина «Клеветникам России», – прим редакции).

Вы в жюри шоу перевоплощений «Точь-в-точь». А как вы относитесь к тому, когда пытаются изобразить вас?

Я с удовольствием сижу в жюри, потому что потенциал молодых актеров настолько велик, что даже не снилось нам, тем, кто сегодня сидит в жюри, в возрасте сегодняшних конкурсантов. Мы вообще ничего не могли. Был один человек на всю страну – Виктор Чистяков. Сегодня это может практически каждый артист менее высокого полета. Что касается вашего покорного слуги… Да, я видел, как меня изображают. Я всегда с удивлением наблюдаю за теми, кто умеет из себя сделать не только меня, но и любого другого артиста. Поэтому нюансы и неточности исчезают за общим рисунком. Я сам себя изображал, пытался обмануть жюри тем, что я чуть-чуть себя загримировал, чтобы все подумали, что кто-то меня изображает. Но у меня не получилось!. Сразу узнали, что это я. Надо было как-то умнее исхитриться. Вообще, эта программа долгие годы уже идет и одна из самых любимых у зрителей. Она не прекращается из-за рейтингов, из-за писем, из-за желания зрителей смотреть это шоу. А я чувствую себя в жюри комфортно – работать не надо, сидишь себе (смеется). Судить легко.

Михаил Сергеевич, у вас крепкая семья. В чем секрет долгих и крепких отношений?

Жить без секретов, тогда и распадаться не будут! Разводы, это, наверное, мировая тенденция. Слишком хорошо живем, поэтому можем себе позволить шаг вправо, шаг влево. А когда обстоятельства заставляют семью быть вместе, сплоченной, уметь бороться с невзгодами, то чем плотнее семья, тем легче вытянуть любую беду. Это наследство от тех, кто был фронтовиками. Тогда семьи были очень плотными, а это пример для молодых. Мои близкие, родные, родственники, все были очень верны друг другу, семьи не распадались. Сейчас много свободы, можно попробовать многое. Я – один из немногих своих друзей, кто женат один раз. В Петербурге примерно каждый второй-пятый разводится. У моих друзей, кроме двух-трех, было по три-четыре жены. Дети страдают. Нужно думать не только о себе, но о детях прежде всего. Так, наверное, браки не будут распадаться, потому что мы в ответе за них.

У вас наверняка очень часто спрашивают про «Гардемаринов» и «Мушкетеров». Вам не надоели эти вопросы?

Да нет, я не так уж часто на них отвечаю.

Что бы воскликнул Д’Артаньян, оказавшись в Перми?

Ха-ха-ха. «Ничего себе!» и прибавил бы что-то нецензурное.

Пермские дороги оставили какие-то впечатления?

Ваша так называемая «пьяная дорога» изменилась совершенно. Я ехал вчера из аэропорта в гостиницу, и можно было ставить стакан на капот, не прольется вода. Грандиозно! За исключением «лежачих полицейских».

Михаил Сергеевич, откуда вы такие слова знаете? Про «пьяную дорогу»?

Собственно, я других слов и не знаю, у меня любая дорога была «пьяная» до определенного периода (смеется). Когда я ездил к вам в прошлые визиты, ее называли так и шофер, и сопровождающий. Очень емкое название, жалко, что оно пропало.

Пермь и Питер не похожи!

Истинный гасконец
Фото
Ирина Молокотина

Почему «и не люблю»?

Вы зажрались все! (смеется) У кого «Жигули» есть? Встретишь «Жигули» – как чудо какое-то, но дело не в этом. Есть возможность пойти в стройматериалы – до горизонта магазин, доски в целлофане… И так далее, это все. Когда мы приехали первый раз за рубеж, то мы кричали: «Нас обманули!», полагая, что наша страна – лучшая в мире. Но когда женщины заходили в магазин в мясной отдел, они плакали. В наших магазинах из игрушек один автомат и коробка пластилина на прилавке лежали. А сейчас что? За день не обойти магазин! У вас возможностей столько, что ничего не надо. Я лично вообще ничего не покупаю, потому что знаю, что все есть снаружи, зачем мне все это внутрь? Еще Марина Влади говорила: «Странная у вас страна – в магазинах ничего, а холодильники полные». Сейчас все наоборот: холодильник пустой, потому что все есть круглосуточно. Раньше был процесс: достать палку колбасы. Такое же чудо, как вчерашняя победа «Зенита»!

Кроме «пьяной дороги» и театров где-то еще были в Перми?

На набережной был, но до сегодняшнего дня. Был в Горьковском парке летом. Жара была страшная. А так я, конечно, мало что видел. Это, наверное, и неплохо, будет так овеяно фантастически. Потому что люди ваши хороши, а это всегда приятно. Люди всегда украшают город лучше, чем любая набережная.

А еще некоторые туристы говорят, Пермь и Санкт-Петербург очень похожи, и не только погодой.

Есть такие моменты. Стали так говорить, что местами похожи, но я, как человек, который слишком хорошо знает Санкт-Петербург, скажу, что нет. Может быть, Мурманск больше, потому что там строили архитекторы петербургские и немецкие. И улицы у вас другие совершенно. Построение улиц в Петербурге настолько геометрически выверено, а здесь стихийность присутствует в большей степени.

Об осени, кино и Д’Артаньяне

А как вам наш аэропорт?

Теперь уже плохих аэропортов нет, так что даже не знаю… Были раньше, когда я прилетал в поле. Коровы ходили… Сейчас такого уже нет вообще. Петербургский, ваш пермский, в Москве, киевский, тбилисский, прибалтийский, не знаю где… Все это самого высокого европейского уровня, других уже нет. Когда накопители были… Вы просто не знаете, насколько изменился мир! Я смотрю на всех на вас, на молодежь, которую я люблю или не люблю…

На улице — осень. У многих в это время начинается депрессия, хандра. А как вы чувствуете себя осенью?

Знаете, я из Петербурга, нас погода не очень балует, и я эту погоду очень люблю. Становится уютнее внутри. Чем хуже погода, тем я себя чувствую лучше, потому что есть возможность укромно где-то сесть, фантазии для согрева всевозможные возникают, общение чаще бывает. В хорошую погоду все разбегаются по дачам, красивым паркам, а в плохую погоду люди собираются вместе, чтобы создать свою атмосферу, свою погоду. На кухне ли, в гримуборной ли, в кафе или где-то еще. Приятно это.

Михаил Сергеевич, можете отметить кого-то из современных актеров? И ваш любимый фильм? Есть такой?

Очень сложно сказать об этом. Мерзликин (актер Андрей Мерзликин , «Училка», «Самый длинный день», «Борис Годунов», «Бресткая крепость», «Молодежка», – прим. редакции) мне нравится во всем. В том, что он скромен, что не вылезает в ненужных рекламах, среднего пошиба телепередачах, а занимается серьезно своей актерской работой. И это заметно. Умеет выбирать, хороший семьянин, интеллигентный человек. Что касается кино. Один из последних – Балабанов (режиссер Алексей Балабанов, «Брат-2», «Груз 200», «Морфий», – прим. редакции) фильмы его я очень любил. У Звягинцева (режиссер Андрей Звягинцев, «Черная комната», «Левиафан», – прим. редакции) были очень хорошие картины в начале. Может быть, сейчас он в поиске. Нет, у нас есть хорошее кино, просто его не так видно. Нужно его искать, приложить усилия. Затмевает все ширпотреб. Это, к сожалению, так. Вкус затупляет у молодежи, которая думает, что так и должно быть. Нет, это второсортный продукт. Нужно, чтобы кино отличали как хорошую еду от плохой. На вкус сразу ясно, а вот что касается зрительного восприятия, то нужно учиться этому. Это горький вкус – смотреть не нужно, а вот это приятно, прохладно, вкусно.

В Перми как раз сейчас проходит фестиваль документального кино. А вы смотрите такие фильмы? Считаете ли, что документальное кино не для всех?

Документальное кино – удивительное. Удивительный жанр. Шедевры этого жанра настолько интересны, у них настолько огромный простор и перспектива, что они, наверное, могут соперничать с художественными фильмами, которые стремятся к документальному существованию актеров. Кончается это бормотанием про реализм, на что покупаются многие режиссеры и сценаристы, чтобы было как в жизни. Театр и кино – это все-таки игра, тут нужно уметь играть. Если человек играть не умеет, а пытается правдиво пробормотать что-то непонятное, тогда ему недоступен ни Шекспир, ни Чехов. А документальное кино может позволить себе все что угодно, там нет никакой фальши. Потому что, грубо говоря, недокументальное кино – это под фонограмму, а документальное – только вживую.

А как вы оцениваете свою работу в фильме «Самый лучший день»?

Я не оцениваю, это для меня не роль. Это эксперимент. Я, честно говоря, своего согласия не давал, меня начали снимать, не подписав со мной договор. Я пытался не испортить. Попал я в мир артистов, которые по-другому существуют, которые понимают, что они играют. Потому что когда я прочел сценарий, я не понял, о чем, про что? Я смотрел в рот режиссеру: «Не-не-не! Вот, это более-менее туда!» И так, между струйками, проскочил. Не могу сказать, что это была моя какая-то серьезная работа, чтобы я что-то комментировал, предлагал режиссеру. Нет – не испортить! Там все профессионалы, все артисты воспитанные на такого рода сценариях, а я – по-другому. Я уже не вписываюсь в современное кино никак.

Михаил Сергеевич, а что вы думаете про манеру одеваться современных мужчин? Сейчас мало кто носит классику, следит за собой так, как вы. Все больше хипстеры или что-то подобное...

Знаете, я никогда не следил за модой. Ходил так, как мне удобнее. Вообще, я очень плохо одеваюсь, особенно если я на даче. Опрятность – самое главное, чтобы не мешать людям. Я с трудом воспринимаю рваные джинсы. Если бы я захотел сегодня хорошо выглядеть, я должен был бы до шеи сделать татуировку, проткнуть себе нос, уши, порвать себе штаны, выпустит подтяжки наружу, снять носки, надеть ботинки на голую ногу… Каждый сам себе хозяин, пускай занимается этим, если считает, что это – основное в жизни, то, как он выглядит. Выглядеть нужно так, как сказал Антон Павлович Чехов: «В человеке все должно быть прекрасно». На мой взгляд, точнее не скажешь. Но человек, который одевается со вкусом, заметен всегда, потому что он скромен и небросок. Женщины, которые торчат на всех глянцевых журналах, это вычурно.

Для многих женщин вы – их Д’Артаньян. Чтобы вы пожелали женщинам из восьмидесятых, которые вас помнят таким и восхищаются? Любить вас дальше таким же?

Не рекомендую. Я очень изменился, но не изменился Дюма, не изменился Д’Артаньян. Сегодня девчонки четырнадцати-пятнадцати лет будут снова читать Дюма и заново будут влюбляться в Миледи и в Д’Артаньяна. Это вечная книга, это «библия молодости», от этого никуда не деться. А кто будет играть – уже не имеет значения. Любить нужно не того, кто сыграл, а того, кого играют. То есть Атоса, Партоса, Арамиса. Это навсегда. Ну а женщинам, которые были влюблены в Д’Артаньяна, рекомендую почитать еще что-то.

Комментарии

0
под именем