Николай Цискаридзе: «Я ем пирожные без зазрения совести»

Он говорит, что на сцену больше не вернется. Вместо главных партий и гастролей по всему миру у Николая теперь административные и хозяйственные заботы в петербургской Академии русского балета им. А.Я. Вагановой, которую он возглавляет с осени прошлого года.

Николай Цискаридзе
Николай Цискаридзе больше не появится на сцене
Фото
PersonaStars

К поклонникам бывший премьер Большого театра если и выходит, то в ином качестве – прекрасного рассказчика. Недавно в Петербурге состоялся творческий вечер Николая Цискаридзе, билеты на который разошлись задолго до мероприятия.

«Теперь у меня другая жизнь, – утверждает Николай. – Прихожу на работу, и начинается: то собрание, то надо бежать на репетицию, то крыша потекла, то унитаз прорвало – весело! У академии гигантское здание: пока добежишь из одного места в другое, уже опаздываешь в третье. Иногда устаю от беготни, но я доволен. Хотя раньше и представить не мог, что буду здесь работать. Даже подумать об этом было страшно. 10 лет назад меня пригласили в Петербург на съемки фильма к 95-летию моего педагога, великой балерины Марины Тимофеевны Семеновой. Снимали весь день, и вот осталось сделать последние кадры в академии. Мне же так не хотелось туда ехать, даже настроение испортилось. Оператор это заметил, спросил: «Почему такой грустный?», я сказал: «Мы едем во вражеское логово, там москвичей не любят». Он в ответ: «Ничего! Еще руководить им будешь!». Первая моя реакция была: «Типун тебе на язык!». Но прошло совсем немного времени, и его предсказание сбылось.

Произошло все неожиданно, но так вовремя. Я понимал: на сцене сделал все, что мог, нужно идти дальше. На этот счет у актера Георгия Милляра, игравшего в советских сказках Бабу-ягу, была такая фраза: «Лучше постареть, чем устареть». Я с ним согласен: нет ничего страшнее, чем мужчина в трико, который уже не может бежать за Жизелью. Я решил поставить точку в классической карьере – больше не хочу над собой издеваться.

Когда вспоминаю, в какой строгости воспитывалось наше балетное поколение, волосы встают дыбом. Марина Тимофеевна кричала так, что сотрясались стены, а Петр Антонович Пестов, другой наш педагог, он еще и заикался, кидал в нас стулья, бегал за нами, толкал в спину, чтобы мы не останавливались. Это садизм, но именно он помог добиться таких результатов. Теперь – хватит! Я смотрю на ребят на репетиции и думаю: «Слава богу, что это не я».

Различия между Москвой и Петербургом

Николай Цискаридзе новости
Николай чаще бывает в Петербурге
Фото
Дмитрий Дроздов/«Антенна»

«Большую часть времени я сейчас провожу в Петербурге, ночую в небольшой квартирке. Хотя в Москве у меня гигантская жилплощадь в престижном районе. И там обитает моя кошка Тяпочка. Как говорила Фаина Раневская: «Моя собака живет, как Сара Бернар, а я – как сенбернар».

Конечно, между Москвой и Петербургом различия есть. В Москве говорят «курица», «гречка», «батон», а в Петербурге – «кура», «греча» и «булка». А еще по документам Москва на 500 лет старше… Но если серьезно, то когда я жил в Москве, любил приезжать в Питер отдыхать. Только здесь я мог выспаться и расслабиться. Помню, поехали с друзьями в музей-заповедник «Павловск». Долго гуляли по дворцу, а когда вышли, попали под проливной дождь. Сначала спрятались под дерево, но ливень не прекращался, и тогда мы решили сделать марш-бросок до машины. Но, выбежав из-под веток, мы, вместо того чтобы рвануть на стоянку, стали прыгать по лужам. Было такое счастье! Я еще подумал: «Мне 40 лет! Чем я занимаюсь?»

Мама и «Просто Мария»

Николай Цискаридзе новости
Цискаридзе любит старую Москву
Фото
Дмитрий Дроздов/«Антенна»

«Я люблю старую Москву. Жаль только, что ее почти не осталось. С удовольствием вспоминаю дорогу до хореографического училища. Оно находилось, да и сейчас находится на Фрунзенской набережной, недалеко от Кремля. Красивый район: в нем после войны генералы построили для себя дома, сделали все добротно и качественно. Мне посчастливилось провести юность именно там. Жизнь в этом районе сильно отличалась от жизни в Советском Союзе. Хотя жили мы небогато – в комнате с площадью 14 кв. м. На праздники в ней собиралось до 20 человек. Как все помещались – ума не приложу! Тяжело было, но мама умудрялась постоянно шутить. А как еще можно было выжить в девяностые годы? Мама ко всему относилась с юмором, кроме сериалов. Их мама смотрела внимательно и сильно переживала за героев, особенно за девушку из «Просто Марии». Я говорил: «Ну что ты смотришь на эту Марию! Ты – женщина с высшим образованием!» А она отвечала: «Никочка, я так переживаю, так переживаю, прямо не доживу до конца». И действительно не дожила. Ее хоронили в день, когда шла последняя серия».

Пугачева против Высоцкого

Николай Цискаридзе
«Маленьким я любил Аллу Пугачеву»
Фото
Дмитрий Дроздов/«Антенна»

«Мама любила вспоминать о моих проказах. Однажды я подглядел, как проходили похороны у соседей, и устроил процессию дома. Мы тогда жили в Тбилиси, а на Кавказе похороны – это ритуал, очень печальный, сложный и долгий. Няня рассказывала: «Слышу, Никочка рыдает, выхожу на веранду: в центре лежит кукла, вокруг нее клумба из горшков с цветами, а рядом сидит наш ребенок и причитает: «Ой, на кого ж ты нас покинула!» И няня, и мама очень боялись таких вещей. Если я не бегаю, не прыгаю, не играю в войнушку, значит, что-то не так.

Я был активный, и при этом меня с детства тянуло к искусству. Совсем маленьким я полюбил Аллу Борисовну Пугачеву. Характер ребенка сразу можно определить по музыке, на которую он реагирует. В детстве на меня произвели впечатления голоса Эдит Пиаф, Марии Каллас и Аллы Пугачевой. Я, как сказки, слушал их песни. Мама была безумной поклонницей Высоцкого, но мне его песни были неинтересны. Мама этого не понимала и однажды потащила меня на концерт Высоцкого, а чтобы я пошел, сказала, что мы идем на балет. Приходим во Дворец спорта, а на сцене – два микрофона и стул. Я говорю: «Почему декораций нет?» Мама отвечает: «Так это же просто выступление, а потом декорации вынесут и быстро поставят». Долго же мне пришлось ждать балета в тот раз.

А вот на концерты Пугачевой всегда ходил с удовольствием. И лишь повзрослев, понял, что в них мне так нравилось. Лариса Долина как-то сказала: «Я – певица, которая поет, а Пугачева – актриса, которая поет». И действительно, у Аллы Борисовны каждая песня – мини-спектакль. У меня есть все видео ее выступлений, которые только существуют. Я собирал их с тех пор, как появился видеомагнитофон. Поэтому справедливо могу сказать: я – большой поклонник Пугачевой.

Еще одно детское воспоминание – поездка в Японию. Мне 16 лет, но я – абсолютный ребенок. Больше всего меня поразил гигантский универмаг: четыре этажа над землей и четыре – под. Мы, советские дети, не видевшие ничего, попали просто в рай. К тому же нам дали деньги. Трудно описать восторг, который я испытал, увидев игрушечную железную дорогу. Я начал хватать рельсы, паровозики – все, что мог унести. Но дальновидная мама наказала одной девочке из нашей группы следить за моими расходами, та преградила мне путь к кассе: «Не трать деньги! У нас еще два месяца впереди!» Я не хотел ее слушать, но она стала вырывать дорогу у меня из рук. Мы подрались, но я все равно что-то купил».

Ближайший балет – в 95 лет!

Николай Цискаридзе
«День, когда я снова выйду на сцену – мое 95-летие»
Фото
Дмитрий Дроздов/ «Антенна»

«Меня часто спрашивают, каков мой вес, но я никогда это не комментирую. Помню, в программе «Форт Боярд», в которой я участвовал, перед испытаниями нас заставили взвешиваться. Я возмутился, потребовал, чтобы все вышли. Тогда я просто кокетничал. А сейчас я действительно не знаю, сколько вешу. И это такое счастье, что можно пожрать вдоволь без зазрения совести. У меня не было этого 20 лет – все годы, пока я служил в Большом театре!

Свой первый день в Большом я помню до сих пор до мелочей. Нас, молодых, не задействовали в спектакле, и мы слонялись по театру без дела. Случайно я набрел на прилавок с книжками. И первое, что бросилось в глаза, – книга «Как выгоняют из Большого театра». Ну, думаю, хорошее начало. Взял ее, начал читать, и меня так затянуло, прочитал на одном дыхании. Тогда, правда, истории о великих дирижерах и артистах, которых выживали из театра, показались мне страшными сказками. А спустя 20 лет я все это пережил на себе: сбор подписей, унижение, оскорбления… Но я ни о чем не жалею. Мне довелось станцевать в десятках замечательных балетов, среди которых «Пиковая дама», «Щелкунчик», «Баядерка». Особенно любимым и успешным был «Нарцисс» – я танцевал его за границей, это был самый доходный номер. Коллеги поймут, что это значит.

Однажды я пришел в гости к Людмиле Марковне Гурченко. Она, показывая квартиру, приговаривала: «Здесь из каждой щели несет песней «Пять минут», все куплено на «Пять минут». И вот так же из каждой щели моей московской квартиры несет «Нарциссом». Но я больше не буду его танцевать, никогда!

Единственный день, когда я снова выйду на сцену с балетом, будет день моего 95-летия. Я и балет уже придумал: открывается занавес, в центре большая тахта, я выхожу и ложусь. Часа полтора люди танцуют передо мною, а я курю кальян, ем пирожные, а потом долго кланяюсь. Мне кажется, я уже заслужил право ничего не делать на сцене».

Комментарии

1
  • Топ
  • Все комментарии
  • Как же повезло тем человекам, которые соприкоснулись с этой уникальной личностью - Николаем Цискаридзе!